Страница 4 из 7
– Ведьм и колдунов не бывает, – напоминает ему Дэн. – Всему должно быть разумное объяснение, Квинтен. Так что прекращай искать то, чего быть не может. Наверное, это проделки каких-то шутников, как заметил сегодня утром бургомистр.
– Ты на самом деле думаешь, что ведьмы существуют? – смеётся Мила. – Квинтен, у тебя снова разыгралось воображение.
– Мила, но ты сама в это не веришь? – спешит на помощь подружке Уна. – А я на этот раз верю. Взгляните на небо.
Все сразу поднимают глаза к небу.
– Ничего не вижу, – удивлённо произносит Мила.
– Вот именно.
Уна показывает на чистое голубое небо.
– В точку. А куда делись птицы? Вы же знаете, что, почувствовав беду, они улетают.
– Могли запросто улететь ещё перед вчерашней ночью Страшной бури, – сообщает Матт, который интересуется природными явлениями. – Однако ты права, Уна. Исчезновение птиц часто предупреждает о надвигающейся катастрофе.
– Ну, не знаю, что вы обо всём этом думаете, только я хочу знать, что происходит, – храбро заявляет Квинтен и распрямляет плечи, решив найти ответы. – Кто со мной?
Все колеблются. Даже Мила, обычно самая смелая, на этот раз мешкает.
Убедившись, что происходит нечто из ряда вон выходящее, друзья осторожничают.
– Не знаю, – бормочет Матт.
– Я боюсь, – признаётся Уна.
– Я точно растеряюсь, – откровенно отвечает Дэн.
Квинтен смеётся, словно ничего другого и не ожидал:
– Я так и думал.
Потом смело шагает вперёд. Может, его и мучают странные кошмары с зомби и вервольфами, но он, по крайней мере, не пугливый подросток, который надеется, что за него всё уладят взрослые.
– Я с тобой, – наконец храбро решает Мила.
Как только она делает шаг вперёд, Квинтен с благодарностью хватает её за руку.
– Я знал, что на тебя можно положиться.
Он радостно улыбается.
– Всё это, конечно, чистое безумие, Квинтен, – шепчет она, – но я тебе верю.
Пока взрослые заняты разговорами, двое подростков осторожно идут к дому. За ними с тревогой следят Дэн, Матт и Уна.
Чем ближе Квинтен и Мила подходят, тем страшнее кажется мрачное здание с тремя огромными этажами и двумя башнями.
Сооружение по крайней мере двадцати метров шириной и тридцати длиной построено из камня и украшено резьбой. Вблизи оно кажется ещё страшнее. Не хватает только паутины и ужасных гирлянд, как на Хеллоуин, и привидения, озабоченно думает Квинтен.
Мальчик чувствует, как вцепилась в него Мила. Она бы с радостью убежала, но пока держится. Девочка сжимает его пальцы и упорно стоит рядом, кивая другу. Несмотря на страх, её все больше разбирает любопытство.
Квинтен знает, что он не одинок. Наконец кто-то ему верит.
4
Квинтен осторожно шагает на чёрные каменные ступени.
У парадной двери люди в форме всё ещё обсуждают, что делать дальше, даже не замечая, что двое подростков тоже пытаются войти в дом. Все слишком заняты.
А тем временем местные жители разговаривают с бургомистром Морсом и его чиновниками, которые снова вернулись на место происшествия. Самое важное лицо Крайдорпа сердится на всех, кто не может открыть дверь мрачного здания.
– Что же мне, вызывать людей из города? – орёт он. – Неужели так трудно взломать и открыть окно или дверь?
– Да мы уже все топоры разбили, – бормочет полицейский комиссар. – Ума не приложу, что делать.
– Найдите слабое место, – командует бургомистр. – Может, где окно открыто, или какую-то дверь легче взломать.
Взрослые ходят по большой террасе, окружающей дом, и пробуют открыть все окна и двери подряд. И деловито обсуждают, что бы ещё такое предпринять. Квинтен с Милой остаются у парадного входа в здание совершенно одни. Квинтен стоит перед массивной дверью, и у него дрожат ноги.
Неожиданно решительность улетучивается, но убегать он тоже не намерен.
Вблизи огромное здание кажется старым, словно простояло лет двести. Оно как будто принадлежит ведьме из сказки о Гензеле и Гретель. Только стены не из карамели, и никто не пытается заманить их внутрь.
По левую сторону гигантской парадной двери два длинных узких окошка с чёрным стеклом, они почти доходят до следующего этажа. Полиция попыталась разбить левое окно, но безуспешно. Стекло не издало ни звука, а вот топор раскололся пополам. Один из копов даже бросил в окно камень, но он отскочил, словно от металла.
Окна на первом и втором этажах одинакового размера. Здесь тоже вокруг дома огромный балкон. Высокая крыша как бы завершает третий, и последний, этаж, а над ним видны две башенки. В самой большой висят старинные часы.
– Пойдём отсюда, – шепчет Мила Квинтену на ухо. – Мне что-то страшно.
Квинтен, похоже, её не слышит. Он стоит неподвижно и прислушивается к звукам.
Однако в доме мёртвая тишина.
Взрослые, разговаривая, отходят от парадного. Комиссар полиции всё больше злится и явно хочет бросить это дело. Какой смысл биться головой об стену? Квинтен прекрасно его понимает. Дом никого не пустит.
– Добуду бульдозер и самолично его снесу, – ревёт комиссар на подчинённых и бургомистра. – Кто бы тут ни обитал, в полицейском участке ему придётся объяснить, что происходит.
– А кто сказал, что тут кто-то живёт? – спрашивает полицейский. – Мне, честно говоря, кажется, что дом пуст и заброшен.
Квинтен напрягает слух, пытаясь уловить какие-либо звуки в доме. Как и другие, он ничего не слышит, пока…
– Я что-то слышу, – взволнованно кричит он. – А вы? Тоже?
Комиссар изумлённо смотрит на него, явно не ожидая здесь увидеть.
– Как ты тут оказался? Кто ты? Уберите отсюда детей, живо! – приказывает он.
Потом сердито машет руками, обращаясь к жителям Крайдорпа:
– Уберите всех, пока не поймём, с чем имеем дело! И чтобы, кроме полицейских, сюда никто носа не совал. Ясно?
Квинтен отступает до двери главного входа. Как только мальчик касается рукой дерева, дверь, ко всеобщему удивлению, распахивается.
На Квинтена с улыбкой смотрит высокий худощавый черноволосый человек с тёмными глазами, одетый в чёрный костюм. Мальчик снова пятится, на этот раз от парадного входа. Мила едва успевает его подхватить, чтобы он не свалился со ступенек.
Все словно онемели. От комиссара полиции до бургомистра, кузнеца, городского чиновника, полицейского, местного жителя и всех детей, что пришли сюда, – никто не отваживается пошевелиться.
Над кукурузным полем тишина. Ноги Квинтена словно приклеились к земле.
Он почему-то не может сдвинуться с места.
Мальчику хочется бежать со всех ног. Заглянув незнакомцу в глаза, он чувствует опасность. Незнакомец пристально его разглядывает. На взрослых он не обращает внимания, только на стоящих у порога детей.
Что-то не так с новым домом посреди озера, а с его обитателями – тем более. Они просто излучают угрозу.
5
У Квинтена перехватывает дыхание. Обитатель мрачного здания делает шаг вперёд, протягивая длинную худую руку:
– Добро пожаловать.
Высокий человек смотрит Квинтену прямо в глаза и ласково улыбается:
– Вижу, ты нас нашёл. Меня зовут Бертус Блэк. Я директор Мрачной школы.
Квинтен отказывается пожимать протянутую руку и крепко держится за Милу. Девочка рядом с ним дрожит. Бургомистр и комиссар полиции идут вперёд, вставая рядом с детьми.
Однако, к величайшему удивлению Квинтена, никто не ворчит. Бургомистр, кажется, забыл о гневе.
– Школа? – выдыхает бургомистр. – Какая школа?
– Эта, разумеется, – спокойно отвечает худощавый директор, взмахнув рукой. – Разве на вывеске не ясно написано?
– На какой вывеске? – бормочет комиссар полиции, как и другие, озираясь вокруг.
Неожиданно обнаружив чёрный щит с белыми буквами рядом со зданием, Квинтен задерживает дыхание. Всего несколько секунд назад его не было. Точно не было!