Страница 55 из 77
Глава 13. Пятый урок. Чем сильнее любовь, тем откровенней поцелуи
Весело переговариваясь, Лаки и Стивен вошли в аудиторию. Кроме Викрама все были на местах.
— Всем привет! Как наши дела? — поздоровалась девушка с учениками, обводя всех внимательным взглядом.
И оставшись довольной увиденным, с хитрым видом продолжила:
— Как я поняла, месильщиков теста не оказалось.
Парни возбужденно загалдели, соглашаясь с ней.
— Риган, вижу, Бриана тебя не подвела, — одобрительно заметила Лаки, — и родители не застали вас врасплох. Молодец, успел замести следы.
Тот довольно улыбнулся. Пришлось долго уговаривать свою девочку раздеться, но зато он убедился, что она решилась на это только с ним.
— Так, а как дела у остальных? Бродерик, тебе понравилась новая музыка? А ты, Тиббот, оценил фондю?
— Никогда бы не подумал, что Тина предпочитает такой отстой. Да я чуть не умер от тоски, слушая песни о несчастной любви. А когда, чтобы немного развеселиться, предложил посмотреть какой-нибудь фильм, она сразу выбрала мелодраму, — фыркнул Бродерик, а потом многозначительно улыбнулся. — Зато в конце фильма, когда главный герой оказался подлецом, Тина сказала: «Какой же ты у меня хороший», и сама начала так целоваться, что нам и тяжелый рок не понадобился бы. Но тут вы позвонили, и предупредили, что скоро вернутся родители. Тина была такой разочарованной, сказала, что лучше бы мы не тратили время на ту дурацкую музыку. И я пообещал, что в следующий раз мы начнем прямо с фильма, а еще лучше с его конца.
— А мы сначала покатались на лошадях. Затем я предложил попробовать необычное блюдо. Мы растопили шоколад и начали окунать в него фрукты и орехи, — поделился Тиббот. — Правда, я никак не мог наловчиться, и Эми стала кормить меня. Мы так увлеклись, что я даже не услышал ваш звонок, Лаки, — виновато признался он, — и увидел родителей, когда они уже вошли в комнату. Я познакомил их с Эми, и она сразу им понравилась. А когда отец узнал, что Эми еще и внучка его давнего приятеля, то сказал мне: «Молодец, хорошую девочку выбрал. Хватай, пока ее никто не испортил и женись». Он же не знает, что я сам и испортил.
— Не переживай, что-нибудь обязательно придумаем. Главное, наладить отношения с Эми, — успокоила его Лаки и перевела взгляд на Олифа и Грэди.
— А вам, как я поняла, папочки не дали разгуляться. Случайно услышали, как отец Эйлина предположил, что такой наплыв знакомых в ресторане как-то связан с моими уроками, и словно с цепи сорвались. Не думаю, что они застали вас на горячем, но, наверняка, засыпали вопросами.
— Ну ясное дело, отец не поверил, что мы с Тришей занимались рефератом, но другого объяснения не услышал, — засмеялся Олиф, а затем серьезно спросил: — Лаки, а почему он так к вам относится? Прямо кипит от злости от одного вашего имени.
— Он кипит уже давно, — усмехнулась девушка, задумываясь на мгновение, — пожалуй, лет семь, не меньше.
— Но, чем вы могли насолить ему семь лет назад? Я хорошо помню вас четырнадцатилетней, ведь вы в то время обучались вместе с нами. Очень красивая, но необщительная девочка, постоянно пропадавшая в библиотеке. Словом, типичная…
— Зубрилка, — охотно подсказала ему Лаки. — Меня и братья такой считали. Да, Стивен?
— Но, согласись, в то время ты была просто повернутой на учебе. Вечно читала какие-то книжки.
— Так считали все окружающие. А вот мистер Килпатрик столкнулся с другой Лаки, и его, напрочь, обескуражила двуличность тихони.
— Ой, как интересно, расскажите нам, — оживился Грэди. — Я ведь тоже помню нелюдимую тихоню, а оказывается, что тогда она уже была Ангелом.
— Ладно, пока нет Викрама, расскажу. И хоть это не касается темы нашего урока, там будет один момент, на который я хочу обратить ваше внимание. Так вот, семь лет назад Анкашекр решал можно ли принять в братство двух парней, захотевших в него вступить…
— Лаки, извините, что перебиваю, — прервал ее Риган, — но мне всегда хотелось узнать, что означает это слово, если, конечно, можно.
— Уже можно, и я объясню для всех. Анкашекр — ядро «Братства Ангела», его собственный Совет четырех, созданный восемь лет назад четырьмя изгоями, называвшим себя до этого просто бандой. Название получилось от первых двух букв их имен — Ангел, Каналья, Шельма и Крыса. Согласно правилам, установленным Анкашекром, претендент подвергался суровым испытаниям на силу и выносливость, а также, как мы говорили, на сволочность, то есть на предательство. Чтобы принять в братство мы должны были полностью ему доверять. На сволочность всегда проверял Крыса, а остальные — на силу и выносливость. Из тех двоих один не прошел проверку Крысы. Перед испытаниями второго я решила сначала сама посмотреть на него. Он был старше на пять лет, и я плохо представляла, кто он такой.
— Получается, тот парень был с моего курса? — удивленно хмыкнул Стивен.
— Да, он был с твоего курса, и я хотела узнать уровень его подготовки. И вот представь, Олиф, реакцию твоего отца, когда в шесть часов утра на тренировку ловцов — взрослых, полуголых парней, приперлась четырнадцатилетняя девчонка. И заявила, что забежала с утренней пробежки посмотреть на своего брата Стивена. Аластар разозлился, но не прогнал ее, потому что сам отец, и понимал, как опасно девушке бегать одной. Скрипя зубами, он разрешил мне присутствовать на занятиях, которые, считай, были сорваны. Одних смущала юная красотка, пялившаяся на них, других, наоборот, это подначивало, и они начинали не бороться, а выделываться. Только двое вели себя адекватно. Один хотел, чтобы сестра не стыдилась за него, а второму было все равно, кто там на него таращится. Его интересовал только противник, ведь он вел бой с самим Аластаром Килпатриком. А тот был просто вне себя от злости и парню крепко доставалось. Я увидела все, что хотела, и дожидалась окончания тренировки, чтобы пойти со Стивеном в корпус. Килпатрик отозвал меня в сторону и яростно отчитал. Тогда он впервые назвал меня дрянной девчонкой, которая только изображает из себя зубрилку, а сама подглядывает за полуголыми парнями. Вероятно, Аластар рассчитывал на мое искреннее раскаяние, или даже на слезы от стыда за недостойное поведение. Но я дерзко посмотрела ему в глаза и сказала: «Я подглядывала не за парнями, а за вами. И мне понравилось то, что я увидела», — девушка засмеялась, вспоминая ту сцену. — У него было такое лицо, что я подумала — сейчас он меня ударит, поэтому быстро развернулась и побежала за Стивеном. А самое смешное заключалось в том, что мне, действительно, понравилось то, что я увидела. Килпатрик мастерски вел бой, а парень, которого мы задумали испытать, пытался достойно ему отвечать.
— Неужели ваши слова настолько его задели, что он помнит их все эти годы? — недоверчиво произнес Олиф.
— Да он давно бы все забыл, если бы я с регулярным постоянством не подкидывала бы дровишки в костер его антипатии, — усмехнулась Лаки. — Больше я не присутствовала на тренировках, но свои пробежки не прекратила. Маячила где-то там, в пределах видимости, чем неимоверно раздражала твоего отца. Он еще пару раз выказывал мне свое презрение и даже пригрозил рассказать обо всем Макбрайду. Так продолжалось около месяца, пока я не выучила все слабые стороны того парня, в последствии ставшего Воином — правой рукой Ангела. Аластар вздохнул свободно и забыл о выходке дрянной девчонки. Правда, ненадолго. Ровно через год пробежки возобновились. Во второй раз это продолжалось три недели, а на третий — чуть больше месяца. Для Килпатрика я так и осталась дрянной девчонкой, и он считает меня таковой до сегодняшнего дня.
Девушка улыбнулась и невинно спросила:
— Никто так и не понял причину моей внезапной любви к пробежкам в апреле каждого года?