Страница 8 из 82
Я подаюсь вперед. Топлю его сильным взглядом.
- Та девочка, на которой ты женился однажды, лишь моя блеклая копия. И меня настоящей ты не знал никогда.
Слова возымели должный эффект. Он напрягся, внимательно вглядываясь в мои плотно сжатые тонкой ниткой губы, сведенные брови и играющие от злости скулы.
Дамир знает, глупышка Элли ни за что бы так не сказала, не стала бы перечить и спорить, не решилась бы бежать. Глупышка Элли была удобной и мягкотелой, принимала любую угодную форму, лишь бы не потерять самое ценное, что имела. Его.
Но иногда, чтобы стать сильнее, нужно уметь отказываться от того, что любишь. Все в этом мире требует жертв.
- У тебя было все, Элина. – он легко трясет головой, будто смахивая наваждение собственных мыслей. – Я дал тебе роскошную жизнь. Неужели этого было мало?
- Этого было не нужно! – горячо осекаю мужчину. – Я выходила замуж не за шубы с особняками. Не за охрану и дорогие машины. Всего этого было достаточно! Не было лишь тебя! Ты можешь и сейчас увезти меня в свой особняк. Мы оба знаем, что ты на это способен! Приставить охрану, запереть в четырех стенах. Просто знай, я всегда буду тебя ненавидеть! И не за то, что ты дал. А за то, что ты отнял!
Я держу взгляд столько, сколько могу. А затем безвольно откидываюсь на спинку сиденья.
Чувство несправедливости. Оно все еще душит меня даже спустя столько лет. Дамир не был другим до свадьбы. Не менялся и во время нашего брака. А я на это надеялась… Холодный, отстранённый, закрытый. Внешне вежливый и спокойный. Не считающий нужным тратить свое драгоценное время на выяснение отношений. Я сделала столько попыток к сближению. Тысячи слов и километры пустых разговоров, которые он каждый раз пропускал мимо ушей. Я считала, что, став его законной женой наконец-то смогу заполучить то доверие, которого была лишена. Ведь разве может быть кто-то роднее жены? Как же я ошибалась. Не только в мыслях, но и действиях. Я зря так стремилась быть мужу удобной.
Удобных женщин любят. Любят использовать. Бесхарактерность и отсутствие стержня. Стремление угождать и готовность расплываться мягким ковром, когда об тебя вытирают ноги. Одна жизнь на двоих. Его жизнь. Его желания или прихоти. Потому что о своих я молчала.
Я не знаю, какого это, когда муж и жена обсуждают проблемы, ищут решения или идут на компромиссы. В жизни Дамира были более важные вещи чем это, а я просто была под рукой. Всегда. Словно предмет интерьера. Или красивый аксессуар без права собственного голоса и полномочия принимать решения.
Но все это я поняла гораздо позже. Спустя месяцы, после того как плен его стальных глаз отпустил.
- Значит стала взрослой, малышка Элли? – угрожающе, как-то слишком сладко тянет Дамир. – Решила ни от кого не зависеть? Научилась играть без правил?
Я молчу. Знаю, он лишь издевается. Тешит свое самомнение.
- Что ж, давай поиграем. - слова повисают в воздухе, словно застыв. - Сколько денег ты хочешь? Любую сумму, а взамен лишь маленькую прихоть…
Я отрываю голову от удобного кресла авто и открываю глаза.
В очередной раз убеждаюсь, что тебя начинают слышать только после того, как ты набираешься смелости протестовать. Отстаивать свою точку зрения. Только так в тебе начинают видеть живую. Считаются с твоим мнением. Даже такого сильного противника, как Дамир можно переиграть. Перехитрить. И в конце концов стареть в порошок. Игрок по натуре, он не сможет пропустить брошенный ему вызов. И я это прекрасно понимаю.
- Будешь ненавидеть, говоришь? – задело. Наживка проглочена.
Достает из кармана брюк игральные кости. Сколько помню, всегда носил их с собой. Хотя смешно полагать, что такой человек как он сентиментально верит в некие талисманы.
Щурится. Скалится. И одним легким движением бросает их на столик авто, разделяющий нас на сиденьях.
- Две шестёрки. – сухо констатирует он.
Число дьявола без одной – так же сухо проносится в мыслях.
- Шестьдесят шесть дней, Эл. Ты вернешься ко мне. Уйти сможешь в любой момент. С документами о разводе в руках. Но, если за это время сама потребуешь близости… - тон его голоса стал грубее. Предостерегающим и опасным. – Поймешь, что все еще любишь. А ты, любишь, Элина… - он легко касается большим пальцем моей щеки, а затем губы. Давит. Внушает. Но тут же одергивает руку.
- Если нет?
- Если нет, дам тебе столько денег, сколько захочешь. И отпущу. Навсегда.