Страница 23 из 82
Эти люди вряд ли когда-нибудь заботливо обнимали сына и утешали его из-за разбитой коленки. Скорее всего строго цедили «Мужчины не плачут!» и оставляли наедине со своими детскими, размерами с целый мир, проблемами. Нерешаемыми! Угнетающими!
Теперь Дамир никогда и ни у кого не попросит помощи. В его голове это не эффективно. Такую модель поведения ему заложили под корку мозга с самого детства.
Он мало рассказывал мне о том раннем возрасте. Но я и сама понимаю, что тут к чему.
Больше о юности и подростковых метаниях. Как он делал первые татуировки, и как получал по шапке за это от папы. Как сбегал от родителей, гонимый желанием обратить на себя внимание.
Да! Именно обратить на себя внимание! Всё это протест маленького человека против большого мира! Не против давления, или правил. А против равнодушия, невнимания. Каменного непонимания.
И мне страшно от того, что я это понимаю. А они – нет.
Я не хочу менять мужа. Перевоспитывать его. Переделывать, рушить былые устои.
Но, когда-нибудь, я смогу подойти к Дамиру настолько близко, чтобы он понял – открыть душу, не значит дать слабину. Говорить об эмоциях – не значит показывать уязвимость. В этом мире есть люди, которые ни за что не сделают больно.
__________________
Как же сильно я ошибалась тогда в своих выводах. Подойти к Дамиру ближе, чем он позволял, сродни добровольному самоубийству.
- Вы не постучались. И я совершенно не имею желания сейчас с Вами что-либо обсуждать. – собрав в кулак воли всю былую обиду, произношу я резким, не терпящим возражения, тоном.
- Не имеет желания она. – усмехается женщина, гуляя по мне чернющими вороными глазами. Весь ее облик похож на старую птицу. Одну из тех, что витают в небе над кладбищем. Седоватые полосы в тусклых прядях волос. Горбатый, значительный нос. Массивный силуэт фигуры, не имеющий ничего общего с утонченными аристократками ее возраста. И тот самый холод души, что морозит ощущением собственной никчемности, когда женщина с тобой разговаривает. – Мне на это плевать, знаешь ли. Я тебе вопрос задала.
- Наши отношения с Вашим сыном касаются только меня и его. – непреклонно стою на своем. Тяну одеяло на грудь, будто боюсь заразиться этой неприкрытой агрессией, этой колючей злобой.
- Тыыы, девочка, всегда слишком многое себе позволяла! Запомни, остаться в жизни Дамира теперь не получится. Я сделаю всё возможное, чтобы он тебя вышвырнул! Не место тебе в этом доме!
Женщина сверкнула мертвецки – холодными бриллиантами глаз и покинула спальню так же быстро, как и ворвалась в нее. Поняла, что конструктивного диалога со мной не выйдет и выкладывать карты на стол я желанием не горю.
- Вы не первая, кто так считает. Включая меня. – тихо произношу я пустоте комнаты и устало откидываюсь на спинку кровати. Разговор с этой женщиной за секунды способен лишить всех сил, что сознание запасало на день.