Страница 19 из 81
Глава 8
Свежий взгляд всегда полезен
Караулка, скрытая в толще каменной кладки крепостной стены, отлично укрывала от полуденного зноя. Грех не воспользоваться, тем более что Ольге мучительно хотелось побыть одной — встречи с величеством ее выматывали похлеще, чем стирка белого постельного белья вручную. С замачиванием на сутки и кипячением. Бабушка была тем еще ОТК — попробуй с синькой не угадай и не накрахмаль. И то бабулю выдержать, пожалуй, полегче было, чем оправиться от давящей ауры монарха. К обеду вернется Раим, вот пусть друг друга развлекают.
Оля на всякий случай, чтоб не застукали за странным времяпрепровождением, заперла дверь караулки и занялась «алхимией» — сахарного раствора приготовить для спиртового Пашкиного колдунства. Стратегические запасы следовало пополнить, пару новых настоек зарядить. Вчера, когда шли с хутора, Тыря никак не хотела отходить от куртины душистой травки, видом напоминающей вереск, а на запах — крепкий дух ранней смородиновой почки, если стылым весенним утром растереть ее в пальцах. Повара травку признали безопасной и даже полезной. Вот и ладно. Интересный напиток может получиться — травка самую малость кислила.
В дверь со стороны дороги забарабанили.
— Это мы, тёть Оль!
Ольга метнулась отворить, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не начать заполошно выспрашивать: «Что случилось? Кто пострадал?»
Хотя сразу было понятно, что все в порядке. Лыба на довольной, чуть прихваченной солнышком мордени племянника была широченная — хоть все бросай и садись завидовать. Тыря печальной тоже не выглядела — тут же ринулась целоваться и обдала дорогую подругу невыносимо острым щенячьим счастьем. В ее повадках становилось все больше собачьего — Оля подозревала, что она перенимает подсознательные желания собачника Павлухи.
— Мы за железом, тёть Оль. А еще Прану корма притащили, чтоб повозку ради пары кулей не гонять. Ну и пообедать. — Пашка метнулся в соседнее помещение и загремел хламом на стеллаже. — Дядь Женя горн хочет раскочегарить. Свой, маленький, — докладывал Пашка сквозь лязганье. — А там даже заклепок наделать не из чего, представляешь? Одна ржавчина на старой наковальне.
— Заклепки-то зачем?
— Я не вникал, тёть Оль. В кузне и без меня не протолкнуться. Я в этом ни бельмеса. Сита какие-то починять собираются.
Точно! Ольга вспомнила, что они с Агавом даже сетку какую-то прикупили. Сита — это чтобы пуйфинов промывать.
— И что, слушают хуторские Семеныча?
— А то! Как новобранцы прапора. Дед Ажур им нашептал, что от самого́ попечителя человек. И тебя приплел, типа ты господина лавэ просила. Так что слушаются. Сначала сита эти, а потом для птиц, что ты купила, что-то ладить будут. Мы с Тырькой сухостой с косогоров таскали, пока дядь Женя там руководил.
Ну да, правильно — где кузня, там огонь. А значит — топливо. Не хуторян же грабить, им каждая дровина тяжким трудом дается. Леса вокруг немало, да весь на кручах — поди добудь. Дороги в гору нет, скорее тропа — семь загибов на два разгиба, повозке там делать нечего. Тирлы бревна волоком таскают. А Тыря не коротконогий тирл — по обрывам и косогорам напрямки скачет. Да и Пашка не слабак — изрядные лесины прихватывает.
Пашка вернулся в караулку с невеликой добычей металлолома. И ради этого горн разжигать? Ольга внутренне сжалась — опять надо на поклон к лавэ идти, совета с разрешением спрашивать. Военная крепость — и без вековых залежей ржавого оружия? Ольга себе такое плохо представляла. Хотя с этих магов станется. Все не как у людей.
Тыря утробно зарычала, привлекая к себе внимание: куль с кормом завязан крепко — никак не добраться до вкусненького. Может, дорогие двуногие сообразят, что собаконьке не хреново бы и подкрепиться. Веселая игра под названием «работа» много сил требует, да-да. Пришлось вести малую в виварий, ну и Пранову пайку сдать пастухам заодно.
— Я б тоже поел, тёть Оль, — жалобно заныл парень, когда щена и Пран вполне дружелюбно захрумкали личинками. И тут же повинился: — Копченья, что ты мне с собой собрала, я сразу Наяне вручил, а лепешки детворе раздал. Теперь есть хочу.
Обедать решили в караулке. Невелики хлопоты — из кухонь пару кастрюлек притащить. Зато можно посидеть по-семейному. А что остыло чуток, так и хорошо, ибо жарко.
— Дядь Женя курей, то есть карочек этих, — торопливо поправился Пашка между двумя ложками похлебки, — велел по дворам не раздавать, а держать скопом. Загородку им сейчас ладить будут. Как плетень, только из травы из этой, из которой циновки плетут. Ща поедим и побежим с Тырей колышки заготавливать.
— Скопом-то зачем? — удивилась Ольга. Она как раз планировала, что птица будет в каждом хозяйстве.
— Дядь Женя сказал — пусть гуртом ходят. Потом загородку перенесут, а на этом месте грядки разбить хорошо — куры ж гадить будут, а это удобрение, — важно пояснил Пашка.
— Что еще замутил Евгений Семеныч? — с потаенной ревностью уточнила Ольга и переложила свою порцию мяса на тарелку к Павлу.
— Агава усадил что-то там писать, — Пашка, не чинясь, ухватил добавок рациона, — типа расклад по кормам. Прикинь, тёть Оль, этот хрен, старшой наш, все в голове держал. Дядь Женя ему чуть в глаз не навесил, прям взбесился. И давай шипеть: таких шибко незаменимых нужно, как в военное время, на суках развешивать, чтоб коллектив под топор не подводили. Что, говорит, бессмертием заразился? Так я тебе враз обратное докажу. И молотком по наковальне — жжах! Мужички аж в коленках просели, для них же Агав типа самый-самый — и грамотный, и все дела знает, а его в зашквар. Семеныч все шипит про дебилов самоуверенных, аж жилы на шее вздулись — лучше б орал, чем так злостью давиться. Потом не выдержал, ка-ак отматерил по-русски! — Пашка мечтательно прижмурился, видимо смакуя воспоминания. — Я шутканул и пару загибов перевел, так Агав решил, что наш Семеныч — маг-проклятийник. Знаешь, как резво побежал тайны свои записывать? О-о-о!
Ольга понимающе заулыбалась — вот она, сила слова. Папка в своей бригаде тоже так делал — стимулировал трудовую деятельность не ором, а с помощью «русского животворящего». От приятных воспоминаний отвлек всплеск Тырькиной радости — Свап вернулся. Оля торопливо осмотрелась — не осталось ли намека на ее «алхимическую» деятельность. Было ощущение, что вот-вот раздастся стук в дверь и нарисуется сам господин лавэ. В кои-то веки привычная уже Оле интуиция дала сбой — никакого стука не случилось. Хлопо́к треснувшего пространства — и лавэ шагнул в комнату. Зачем ему дверь?
— Как успехи Тури? — поинтересовался Раим у подскочившего Павла и сразу же кивнул — словесный доклад был ни к чему, и так ясно, что зверь и наездник довольны.
— Вас поджидает господин Эрэл, — чуточку мстительно заметила Ольга, на что Раим только ухмыльнулся — уж очень забористыми были эмоции его управляющей. Вот непостижимое существо — рассердилась, что вошел без стука, личные границы, видите ли. И раздражение, что планы, связанные с хутором, ей порушили, еще не улеглось, хотя понимает, что все правильно и справедливо. Эрик, опять же, благодушия не добавил — тревожно ей, что начинания на хуторе могут запретить. А самое приятное — она испугалась за него, Раима. Он, неожиданно для себя, наслаждался струйками заботы и симпатии в коктейле, надо признать, неприятных эмоций помощницы.
— Думаю, он поджидает нас обоих, Ольга. За этим, собственно, я и пришел…
Дверь со стороны внутреннего двора распахнулась, явив вторую фигуру в черном. Запертая, на минуточку, дверь.
— Если планировал дать инструкции своей туэ, то поздно. Я все слышал.
— Мое почтение, — склонил голову Раим в коротком приветствии. Он был спокоен — уж кому-кому, а ему нрав государя знаком. Коль разговаривает, а не пускает в дело свою убойную магию, значит, настроен разбираться и вникать. Хотя с гневом короля им тоже придется столкнуться, но с обычным, а не магическим.