Страница 36 из 48
Папин бинокль для наблюдения за птицами лежал на столике у окна. Молли схватила его и поднесла к глазам. Все было размыто, поэтому она отрегулировала маленькую ручку между линзами, и лица мальчиков оказались в фокусе.
Она не могла сдержать тихое оханье, вырвавшееся из ее горла. На этих мальчиках не было зеленой формы отеля. На них были банданы, безрукавки и армейские брюки. Но у всех на щеках были одинаковые тонкие бледные шрамы. Они обсуждали что-то связанное с отелем — в этом не было сомнений. Молли опустила бинокль и села на край кровати. Она сказала себе, что ведет себя глупо. Ее мама всегда говорила, что она беспокойная, и она знала, что это правда. В конце концов, что она видела на самом деле? Ничего такого.
Вот и не стоило беспокоиться.
Она глубоко вдохнула и начала втирать солнцезащитный крем в руки. Она решила, что забудет о мальчиках со шрамами на лицах и сосредоточится на важных вещах. Ей нужно было загорать и наслаждаться последним днем своего отпуска.
* * *
Резиденция президента Гамбии была больше любого другого дома в Банжуле и располагалась в самом лучшем районе. В отличие от остальной части небольшого, но разросшегося городка, здания в этом квартале не были грязными, ветхими бетонными блоками с жестяными крышами и плохими санитарными условиями. Они стояли на широких просторных улицах, обсаженных пальмами. Почти у каждого дома был припаркован «Мерседес». По общему признанию, большинству из них было, по крайней мере, десять лет, но они все же были намного лучше, чем большинство автомобилей в стране, которые были скреплены кусками веревки и изобретательной сваркой.
Здесь было больше полицейских. Некоторые расхаживали по улице, обеспеченные собственной униформой и пистолетами, болтающимися у бедер. Другие укрылись от солнца в тени пальм, куря сигареты. Возле самой резиденции президента стояли трое солдат. Все знали, что это означало, что президент дома. Когда он уходил, двое солдат шли с ним, оставляя только одного охранять высокие железные ворота.
Это была важная работа, охранять президента. Эта работа давалась только самым доверенным членам небольшой армии Гамбии. Более десяти лет назад президент захватил власть в результате переворота. Никто не умер. Это было легко, но президент знал, что если он смог это сделать, то кто-нибудь другой сможет сделать это и с ним. Так что солдаты были вооружены даже лучше, чем полицейские. У них были автоматы MP5 и крепкие бронежилеты.
Президентская гвардия носила оружие как трофеи. Никто не осмеливался подойти к ним. Они были неприкасаемыми и немного высокомерными. Так они едва видели двух мальчишек, которые шли плечом к плечу мимо президентской резиденции. Они, конечно, не заметили, как оба мальчика испытующе уставились в их сторону, отмечая, сколько их и где они стоят.
Не заметили они и тонких шрамов на лице каждого мальчика.
Однако один из полицейских заметил их. В отличие от некоторых своих коллег, он не отдыхал под деревом и не пытался выглядеть круто. Он был добросовестным офицером, о семье которого нужно было заботиться. Более того, он видел отметины на лицах этих мальчиков. До него дошли слухи о том, что несколько парней из Вестсайда из Сьерра-Леоне сформировали собственную группу. И за последнюю неделю этих мальчиков видели по всему Банжулу.
Что всякий раз, когда они возникали, происходили необъяснимые смерти.
Вот почему он следовал за ними сейчас, мимо президентской резиденции, которая, казалось, их так интересовала.
Мимо величественных домов и автомобилей «Мерседес».
Мимо других полицейских, которые не остановили бы этих двух мальчишек, даже если бы подозревали их.
— Мальчики? — сказал он. Они дошли до конца улицы и собирались свернуть налево, на широкую оживленную главную дорогу. Мимо с грохотом проносились машины: белые такси, пикапы, из выхлопных труб которых валил дым. — Мальчики?
Два мальчика остановились и медленно повернулись, чтобы посмотреть на него. Теперь он лучше видел их лица: тонкие белые шрамы и злобные выражения.
— Что вы делаете в этой части города, мальчики? Давайте документы, а?
Мальчики не шевелились. Они просто смотрели на него, их холодные лица был неприятно насмешливыми.
— Вы меня слышали. Предоставьте удостоверение личности.
— Конечно, босс, — сказал один из мальчиков. Он носил красно-белую бандану, которая подходила к его налитым кровью глазам. Он полез внутрь своей мешковатой топа футболки хаки.
Полицейский слишком поздно понял, что удостоверение, которое он достал, было серого цвета, со стволом и спусковым крючком. Он мгновенно нащупал свой пистолет, но его пальцы еще даже не дотянулись до него, когда он услышал выстрелы.
Первый был похож на сильный удар в живот. Его отбросило примерно на метр. Он в шоке посмотрел вниз и увидел кровь, струящуюся по его бледно-серой рубашке. Затем он посмотрел на мальчика, который только что выстрелил в него.
Мальчик снова выстрелил. Вторая пуля вошла в тело офицера примерно на пять сантиметров выше первой, и он рухнул на землю, не в силах дышать. В уголке разума он задавался вопросом, придет ли кто-нибудь помочь. Но звук выстрелов был заглушен интенсивным движением транспорта, и он знал, что никто не придет.
Он попытался заговорить. Сказать мальчишкам, что у него дома маленькая дочка, которой нужен папа. Но у него не было дыхания. Вместо этого он протянул правую руку, умоляя мальчиков проявить к нему немного милосердия.
Но они не играли в милосердие. Мальчик с пистолетом наклонился. Глаза полицейского потускнели, но он видел бисеринки пота на носу своего убийцы.
— Поздравляю, — прохрипел мальчик. — Ты первый, кто сегодня здесь умрет, — в его глазах был угрожающий блеск, и, казалось, он наслаждался собой. — Но не волнуйся, — продолжил мальчик. — Ты не будешь последним.
Он сделал третий выстрел, и мир полицейского почернел.
* * *
Башня связи на окраине аэропорта Банжула представляла собой высокое бетонное сооружение. Она находилась в 750 метрах от большого белого здания терминала, где в летние месяцы толпились туристы на международных рейсах.
Наверху башни была большая вращающаяся радиолокационная тарелка. На уровне земли был единственный вход. Лестничный пролет вел к комнате управления. Она была круглой, с изогнутыми окнами по всему периметру, что давало 360-градусный обзор аэропорта и его окрестностей. Днем ее охранял мужчина средних лет из Гамбии по имени Роберт, проработавший на этой должности десять лет. Ему нравилось. Он мог целый день сидеть на солнце и смотреть, как вдалеке садятся и взлетают самолеты. Однажды он даже надеялся сам сесть на самолет, но сначала ему нужно было накопить побольше денег.
Никто никогда не подходил к башне связи, кроме тех, кто там работал, и Роберт знал всех по именам. То были сотрудники авиадиспетчерской службы и ребята из компании мобильной связи. Был один человек из правительства, который никогда не рассказывал Роберту о своих делах, но был достаточно дружелюбен. У всех были пропуска для входа в башню, но Роберт никогда не просил их показать. Это было бы смешно после стольких лет.
Он знал и их машины: в основном старые потрепанные седаны, которые они оставляли за высокой проволочной оградой, окружавшей башню. Роберт должен был держать ворота по периметру запертыми, но он почти никогда этого не делал. Зачем? К башне никто посторонний никогда не подходил, а от ворот до самой башни было сто метров. Долгий путь на солнце.
Но сегодня тихий голос в его сознании сказал ему, что, возможно, ему следовало запереть ворота. Потому что, когда он сидел на шатком табурете у подножия башни, он увидел три машины, въезжающие за периметр, мерцающие в жарком тумане. Он не узнал их — это были не обшарпанные старые машины, которые Роберт привык видеть, а большие, блестящие внедорожники. Рендж Роверы, наверное. Они медленно ехали колонной, и что-то в них вызывало у него беспокойство.
Роберт щурился от солнечного света, пока они приближались. Он не двигался. Когда конвой остановился метрах в тридцати от его позиции, он остался сидеть. За все десять лет, что он охранял башню, ему ни разу не пришлось вытаскивать пистолет, который он носил на боку, да он и не собирался этого делать сейчас. Он был мирным человеком.