Страница 49 из 99
(Много лет спустя, когда будут опубликованы черновики Пушкина, можно будет прочесть, что в первоначальном черновом наброске этой строфы Пушкин написал: «Ее сестра звалась… Наташа». — Пушкин А. С. Полн. собр. соч. — Т. 6. — С. 289.)
Господи, а генерал — конечно, Мишель! Пушкину про него рассказывал Ермолов. Конечно, это слова Ермолова: про то, что Мишель в сраженьях был ранен, и про внимание двора…
Наталья Дмитриевна, перелистнув страницы, нашла те строки, которые искала:
Обширный барский дом, принадлежавший отставному майору Александру Ивановичу Фонвизину, стоял на том самом месте, которое было пожаловано Фонвизиным еще двести лет назад при царе Иване Васильевиче Грозном, — на крутом обрыве над рекой Неглинной, возле Рождественского монастыря. По другую же сторону улицы, образовавшейся после снесения стены Белого города, находился дом его старшего брата, Дениса Ивановича — славного драматурга екатерининских времен.
Денис умер в 1792 году, но Александр Иванович свято чтил память брата и сыну своему Михаилу — воспитаннику университетского пансиона не раз говаривал:
— Твой дядя был великий человек, острого и проницательного ума. Когда вырастешь, окончишь курс наук и будешь в силах постичь глубину его рассуждений, получишь от меня его бумаги, которые не могли быть опубликованы. Впрочем, и ныне еще не наступило время, чтобы возможно было предать их гласности…
Михаилу оставалось еще полтора года до окончания пансиона, после чего он должен был продолжить образование в университете — в Московском или каком-нибудь заграничном.
Но однажды — это было в последние дни ноября 1803 года — Михаил возвратился из пансиона и застал отца в большом волнении.
— Мишель, я получил письмо из Петербурга, касающееся тебя, — сказал он. — Тебе надобно оставить ученье в пансионе и явиться в полк. Ты должен служить. Хотя тебе только пятнадцать лет, но в былые времена вступали в службу и в еще более молодые лета. Я тут нашел среди семейных бумаг жалованную грамоту царя Михаила Алексеевича, данную в 1621 году нашему предку ротмистру Денису, в честь коего назван был и дядя твой. Пусть она будет тебе благословением и примером, как служить.
В грамоте было писано: «…пришел под наше государство, под царствующий град Москву литовского короля Жигимонтов сын Владислав… и хотел Московское государство взять и разорить до основания, и он, Денис… против королевича Владислава и польских, и литовских, и немецких людей, и черкес стоял крепко и мужественно в боех и приступех бился, не щадя головы своей, и ни на какие королевские прелести не прельстился, и многую службу и правду к нам и ко всему Московскому государству показал…».
На следующий же день в сопровождении дядьки Михаил Фонвизин поскакал в Петербург.
Из формулярного списка М. А. Фонвизина
1804 год. Получил первый офицерский чин прапорщика.
20 ноября 1805 года. Участвовал в сражении под Аустерлицем. Награжден орденом Анны 4-й степени.
Февраль — март 1809 года. Был в походе с гвардейскими батальонами под командой Строгонова при занятии острова Аланда.
19 февраля 1812 года. Назначен адъютантом генерала А. П. Ермолова.
14 июня 1812 года. Будучи в составе авангарда армии, участвовал в разбитии французского авангарда Себастиани.
Июль 1812 года. Участвовал в сражениях под Смоленском. Опрокинув со стрелками неприятельскую кавалерию, способствовал разбитию оного отряда. Был ранен пулей в левую ногу. За Смоленское сражение награжден орденом Владимира 4-й степени.
26 августа 1812 года. Бородинское сражение. За Бородино награжден орденом Анны 2-й степени.
Русская армия, оставив Москву, двигалась по Рязанской дороге. Разведка донесла, что французские отряды из армии Мюрата обходят русских, стараясь их опередить. Столкновение арьергардов должно произойти где-то возле Бронниц.
Фонвизин отыскал Ермолова.
— Я подал рапорт о представлении тебя к ордену за Бородино, — сказал генерал.
— Спасибо, Алексей Петрович.
— Не благодари, заслужил.
— Алексей Петрович, позвольте попросить…
— Проси…
— Батюшка в деревне, возле Бронниц, а наша деревня как раз при дороге, на пути французов…
— Скачи, предупреди отца. Даю тебе отпуск на три дня. Найдешь нас на Калужской дороге.
— Разве мы движемся не на Рязань?
— Тс-с. Пока это тайна, и ты один из очень немногих, кто знает ее. Поэтому сохрани тебя бог хотя бы наедине сказать об этом вслух.
В Марьине, имении Фонвизиных, в версте от Бронниц, не ожидали французов. Дорога была пустынна. Приокские широкие луга, уже пожухлые под первыми осенниками, тоже были пусты и тихи.
Отыскав взглядом среди дворни, выбежавшей из дому, управляющего Тимофея Сидорова, Михаил Александрович сказал:
— Тимофей, вели закладывать лошадей. Нынче к вечеру или завтра утром тут будут французы, надо уходить.
Отправив отца с небольшим обозом — особенно-то собираться было некогда, Михаил Александрович сам остался в усадьбе.
— Знаешь что, Тимофей, распорядись-ка истопить баньку. Уж не знаю, сколько не мылся по-настоящему.
После бани, разомлевший, ублаготворенный, Михаил Александрович в халате вышел на балкон под теплые лучи клонящегося к закату солнца. Но, взглянув на дорогу, он увидел приближающийся отряд французских гусар. Они уже сворачивали на аллею, ведущую к барскому дому. Бежать вниз — он как раз столкнется с ними на крыльце. Михаил Александрович сбросил халат и нагишом прыгнул с балкона в кусты. Садом выбрался к деревне и забежал в первый сарай. По счастью, хозяин был в сарае.
— Я, барин, мигом, все сладим, — загораясь азартом опасности, заговорил он. — Сейчас одежонку мужицкую тебе соберем, коня выведем…
— Ты уж коня не седлай.
Со двора доносились громкие голоса французов, управляющий так же громко отвечал:
— Нету никого господ, уехали. Давно уехали.
Мужик вернулся в сарай с одеждой:
— Одевайся, Михаил Александрович. А в конюшню неприметно не пройдешь: полон двор французов. Придется тебе на моей, она хоть и крестьянская, а бойкая.
— Спасибо, Ермил.
Пустынными проселками Фонвизин благополучно выбрался к своим.
Главная квартира расположилась возле Тарутина. Фонвизин явился в штаб.
— Батюшка успел уехать? — спросил Ермолов.
— Успел, — ответил Фонвизин и рассказал, о том, как он сам чуть не попал в руки французов.
— Тебе еще придется встретиться с ними, — сказал Ермолов. — По распоряжению светлейшего ты в числе нескольких отважных офицеров, лично им избранных, назначен быть начальником партизанской казачьей партии для действий против армии Мюрата.
Шел февраль 1814 года. Война близилась к концу. Армии союзников подступили к Парижу. Наполеоновские войска предпринимали последние отчаянные попытки сопротивления. Возле Бар-сюр-Об армия маршала Удино остановила союзников и перешла в наступление. Только через десять дней ожесточенных кровопролитных боев под самым городом удалось разбить французов, отряды которых рассеялись по окрестностям.
Четвертый егерский полк, которым командовал Фонвизин, к тому времени произведенный в полковники, после главного сражения и бегства французов расположился на ночевку в нескольких соседних деревнях.