Страница 3 из 10
– Мам, мы будем здесь ночевать? – обратилась она ко мне, улыбаясь.
– Да, поспим немного и отправимся снова в дорогу. – ответила я, подходя к огромному зверю.
Прикоснулась проводником к его плоской голове, чтобы снова передать послание, в котором я благодарила за оказанную помощь, а также пыталась объяснить словами и чувствами, что он теперь свободен и может вернуться в свое гнездо на утесе. Но неожиданно я почувствовала некоторое противостояние и даже некое желание остаться вместе с нами. Меня изрядно удивило такое поведение стайного животного, но, если ему так хотелось остаться, мы будем только рады его присутствию. Лишняя помощь, да еще и крылья, – редкая удача.
Раз с новоприобретенным другом определились, я приступила к установке нашего лагеря. С помощью дара нашла и натаскала подходящие ветки для предстоящего костра. Вернула настоящий размер матрасу и устроила его на понравившееся ровное место, сверху кинула плед. Он будет служить одеялом, а из покрывала выйдет крыша. Получилось подобие треугольной палатки – отличное место для сна, не голая земля, и на том спасибо. Над хворостом для будущего костра установила ковш, в нем будет готовиться наш еще не добытый ужин.
Краем глаза я наблюдала, как Соня и розовый гигант знакомились ближе. Он щурился от удовольствия, когда моя дочка его гладила или просто прикасалась. Удивительное животное. Интересно, а как он спит? Так же паря или все-таки опускаясь на землю?
В мои размышления ворвался громкий мучительный крик моей дочери. Волосы в прямом смысле встали дыбом от испуга. Крича и плача, Соня упала на землю и принялась кататься по траве. Она удерживала вытянутой левую руку, которую скручивало в немыслимые и неправильные положения, конечность противоестественно выворачивалась с противным и душераздирающим хрустом.
Я бросилась к ней, судорожно трогая ее по всему телу:
– Они лечили тебя? Где? Где они тебя лечили? – постоянно повторяя эти вопросы, я искала то место, которое подверглось воздействию.
И услышала, как Соня прохрипела:
– Палец… лечили мизинец.
Зафиксировав дочь и живущую своей жизнью конечность, я прижала свою палочку к детскому тельцу. Черно – золотой песок нежно ее окутал, погружая Соню в сон, чтобы дать мне время разобраться. Я уже догадывалась, что происходит. Но необходимо было убедиться, чтобы не навредить. Темное колдовство не просто так зовется темным.
Видимо, Соня, не без помощи из вне травмировала палец. А темные, воспользовавшись моментом лечения, выжгли на пястной кости руны подчинения и маячок, который я вовремя не заметила и не распознала. Повезло еще, что область чужеродного влияния была мала и распространялась только на кисть и пальцы.
Грубые чары злые, и, несомненно, темные. Одаренный темный, который сотворил это с моей дочерью, явно был ограничен во времени, иначе не стал бы действовать так топорно. Чтобы я смогла снять колдовство, мне нужно было стереть руну с кости, а значит, воспользоваться темным даром на полную. Я сильно рисковала раскрыть наше местоположение, ведь флер может вывести на наш след. Но и оставлять все так нельзя. Дар с моим решением был согласен и даже самую капельку рад от того, что я воспользуюсь им, как должно. Волосы начали извиваться и волноваться, а струйка черного песка с золотыми крупинками из проводника потянулась к Сониной руке, где была выжжена коварная руна.
Моя же ворожба аккуратно затягивала чуждый темный знак, оставляя за собой здоровую костную ткань. Работа филигранная и нежная, насколько это было возможно, учитывая условия. Но, так как дар контактировал с живой плотью, тем более с родной, от нас расходились негативные энергетические волны. Расползалась темная аура безжалостного воздействия. Необразованным не понять, что это всего лишь эманации возвращения – обратное колдовство, по-простому.
Я молила всем богам этого мира, чтобы осталось незамеченным мое темное лечение или хотя бы возможность успеть отдохнуть и покинуть полянку в ржавом лесу у маленькой речки до того, как нас явятся возвращать обратно.
…В это время где-то в лесу…
…Во тьме старых деревьев зажглись желтые нечеловеческие глаза, обладатель которых вышел на звездный свет в полном облачении, в золотой металлической полумаске, скрывающей нижнюю половину лица, в золотом же нагруднике и наручах. Он был в черных брюках с многочисленным карманами, сливающихся с ночной теменью, а венчали все это богатство крепкие кожаные ботинки. Кудрявые волосы мешали ярко горящим желтым глазам, периодически закрывая обзор. Но темное колдовство узнано.
Между его ладоней появились солнечного цвета нити силы, сплетающие вестника в виде быстрого и ясноокого пернатого. Как только птица покинула руку создателя, сразу приобрела вид обычной коричневой хищницы без сияния золотого солнечного света. А хищник, скрывающийся под золотой маской, медленно прикрыл глаза, в которых скрывалось предвкушение и азарт охоты. Он резко спрыгнул с толстой ветки старого дерева и устремился вперед с невероятной скоростью туда, где «воняло» темными…
…На поляне…
…Уложив свою девочку на импровизированную кровать, уже в лечебном и успокоительном сне, я закутала ее пледом. Самой пришлось плестись к крылатому великану с очередной просьбой – добыть нам пропитания, так как найти и поймать еду самой, я бы не смогла. Зверь незамедлительно отправился на охоту. Как раз это был подходящий момент, узнать хищное ли это создание. У меня еще остались задачи – высечь искру для костра, чтобы после возвращения спасителя приготовить улов, и установить защитный купол, отдав все оставшиеся силы на это священнодействие.
…Где-то в маленьком поселение, что не отмечено на картах…
…Коричневый коршун приземлился на вытянутое предплечье, защищенное золотым снаряжением. Вспышка яркого света, на который распалась птица, озарила получателя всего на миг. Им оказался белый, как лунная звезда, длинноволосый всадник на степном барсе в золотистых доспехах и наручах, с белыми бровями, но с черными ресницами. Осветилась и его серая кожа, так сильно контрастировавшая с ярким желтым цветом глаз. Узкое лицо не было скрыто под полумаской, демонстрируя всем весьма суровое выражение.
Исполнив свое предназначение, вестник рассыпался миллионами светлых искр и исчез. Беловолосый наездник подал условный знак рукой с мигнувшим золотом на кончиках серых пальцах. И с соседних улиц, словно ниоткуда, появились еще два всадника в одинаковых золотых масках, скрывающих нижнюю половину лица. Они были в таких же золотых доспехах, серой кожей и с желтыми глазами, горящими углями в темноте ночных улиц.
Одной из них была тонкая девушка – тростинка с белой длинной косой, за плечами ее виднелся колчан со стрелами и лук, а под седлом – белоснежная лошадь, укомплектованный в золотую броню. Второй всадник был мощным, будто каменная глыба, хоть и был из плоти и крови. У него единственного на голове красовался золотой защитный шлем, а за спиной рукоять боевого топора. Пудовые кулаки держали в поводу гигантского рогоносца, ноги которого были закованы в металлический золотой же каркас.
Двое медленно приблизились к своему предводителю на ездовой кошке. Тот коротко и грозно отдал приказ. В то же мгновенье трое наездников сорвались с места и умчались в только им известном направлении, распугивая по сторонам загулявшего жителя крошечной деревни в три улицы…
…На поляне…
…Костер весело стрекотал и искрился. Вода, добытая моим даром из реки, задорно бурлила в ковшике. А крылатое животное, наконец, вернулось с маленькой птичкой во рту. Ну что же, вот и ужин подоспел! Гигант сплюнул на землю птицу, будто это было нечто настолько невкусное и противное, что, принеся это нечто, скатообразный спаситель переступил всевозможные табу и совершил подвиг – так и читалось у него на морде. Значит, наш новый друг мясо не ел.
Птичку, похожую на перепелку, я ощипала, выпотрошила и закинула в котелок. Бульона и вареного мяса нам хватит на какое-то время. Жаль, без соли, но искать съедобные сокровища леса сейчас не было ни сил, ни возможности, ни времени. А пока стоило озаботиться о нашем безопасном сне. Взмахнула проводником, и черные и золотые песчинки заструились и закружились вокруг нас, образуя переливающуюся завесу, скрывая ото всех…