Страница 6 из 9
Анди переглянулась с Око и снова повернулась ко мне:
– Господин авиамеханик, вы, должно быть, в детстве читали «Маленького принца»? Один-то раз точно прочли! Можете процитировать самую известную фразу из этой сказки?
– М-м… «Самого главного глазами не увидишь»?
– Совершенно верно. И Маленький принц, незадолго до того как его ужалила змея, тоже сказал: самое главное – то, чего не увидишь глазами; капля здравого смысла подсказывает, что это можно понять как «главное скрыто, на самом деле все не так, как кажется»! Да ведь и сказка начинается с того, что за видимостью, изображением шляпы, может скрываться другая картинка, удав, который проглотил слона. Сент-Экс с самого начала втолковывает нам: надо искать за пределами видимого.
– Мне казалось, что…
Анди не дала мне договорить.
– Кто в «Маленьком принце» учит нас, что самого главного глазами не увидишь?
– Лис! – без запинки ответил я.
– Разумеется, лис. Но как по-вашему, господин авиамеханик, почему Сент-Экзюпери выбрал лиса, а не кролика, медведя, белку, птицу и даже не кота или собаку?
Я не имел об этом ни малейшего представления…
– Что говорят про лис в детских сказках? – Анди не унималась.
Это-то я знал!
– Ну… что они хитрые?
– Вот именно! Во всех сказках лисы обманывают. Лис лжет в «Романе о лисе», льстит в баснях Лафонтена. Это зверь, которому верят дурачки. Но тогда, если мораль сказки вложена в уста лиса, не значит ли это, что в ней заключен обман, что это иллюзия? И Сент-Экс на этом не останавливается! Второе существо, которому Маленький принц решает довериться, – это змея! Змея, у которой он спрашивает: почему ты все время говоришь загадками?
Я поискал, что бы ей на это возразить, но не нашел. Да и не успел бы, Анди меня опередила:
– Загадки, сплошные загадки! В этой сказке их полным-полно. А есть еще и те, что окружают смерть Сент-Экзюпери, или архивы его любовницы Нелли де Вогюэ, недоступные на несколько десятилетий вперед, или знаменитые пароходные чемоданы его жены Консуэло, в которых заперты все личные секреты Сент-Экзюпери и которые никто больше пятидесяти лет не открывал. Вам еще мало тайн? А что думать про письмо, которое мать Сент-Экзюпери получит через год после гибели летчика? И в котором он пишет: хочу вас успокоить, у меня все прекрасно!
Анди не давала себе передышки, лишь быстро глянула на камерунца, будто ждала одобрения, будто он был председателем комиссии на вступительных экзаменах в академию Сент-Экзюпери. У меня набралась куча вопросов насчет этих пароходных чемоданов, насчет этого посмертного письма, насчет… но Анди снова меня опередила.
– Это завещание Сент-Экса! – выкрикнула она. – Его спрятанное завещание! Завещание, которого никто так и не нашел. – Она явно разволновалась. – Око, я хочу вступить в ваш «Клуб 612». – Анди посмотрела на листок, который он ей дал. Еще раз прочитала имя и адрес: Мари-Сван, Манхэттен.
– Вы должны отправиться туда немедленно, – только и ответил камерунец.
Слегка удивившись тому, что Око, который по возрасту годился Анди в дедушки, обращается к ней на «вы», я чуть отступил в сторону. Вот уже несколько минут, понимая, что больше им не нужен, я ждал удобного момента, чтобы попрощаться, сказать, что меня ждет жена и что они могут ко мне обратиться, если им снова потребуется специалист по обломкам «Р-38 Лайтнинг».
– Я готова, – ответила сыщица-стажерка. – Мы пойдем на вашей яхте?
Око улыбнулся и взглядом показал на такси, припаркованное на стоянке за молом.
– В Нью-Йорк на такси? – удивилась Анди.
– Такси довезет вас до Мариньяна, до аэропорта. Там вас уже дожидается частный самолет, «Фалькон 900». Я открыл счет на ваше имя. В кабине пилота вы найдете доллары и кредитную карту, а в багажном отсеке – все архивы «Клуба 612». Во всяком случае, мои. Я… – Око замялся. – И еще я должен предупредить вас, что ваша миссия может оказаться опасной. Мне угрожали. Похоже, кому-то очень не хочется, чтобы нашлось завещание Сент-Экзюпери. И у меня есть все основания думать, что этот кто-то – один из пяти в моем списке…
Ой! Как не вовремя Око Доло заговорил про угрозы! Я буду выглядеть трусом, если уйду теперь. И все же я отодвинулся от них еще на несколько шагов.
– Неван, куда это вы? – удивился Око.
– Так я пойду уже… Я… У меня нет клубной карты…
Око нескрываемо изумился.
– Вы не поняли, что «фалькон» поведете вы?
VIII
– Прощай!
Я как раз собирался отключиться, поскольку во всех деталях уже рассказал Веронике про необычную миссию, порученную мне камерунским миллиардером, и тут услышал от нее это «прощай!» – как будто лопнула натянутая между нами резинка. Захотелось переспросить, она ведь часто говорила, что речь – источник недоразумений.
– Почему «прощай», дорогая моя? Я только туда и обратно, доставлю детектива на Манхэттен и вернусь! Завтра буду дома.
– Ты пятнадцать лет не летал.
Я чуть было не ответил «вот именно», но осекся. Не осмелился сказать, что хочу этого и что Око Доло это понял. Что чинить самолеты – увлечение по доверенности. Обихаживать самолет на земле, все проверять, говорить, что все в порядке, смотреть, как он взлетает, и не успевать даже помечтать, пока не приземлился следующий. Только и сказал:
– За это очень хорошо платят, дорогая моя.
– Почему ты? Почему этот камерунец обратился именно к тебе?
– Не знаю.
Я и в самом деле не знал.
– И ты согласился?
Я мог бы еще раз повторить, какую сумму назвал мне Око Доло, даже в долларах пересчитать, но Вероника слишком хорошо меня знала, я бы этим банкирским объяснением не отделался. Вероника избавила меня от необходимости что-то говорить, сама себе ответила:
– Все так таинственно и непостижимо, что ты не смог отказаться.
Странный ответ. Такое впечатление, что фраза выдернута из «Маленького принца», надо проверить. Перечитать. Время у меня будет, лететь больше десяти часов.
Вероника кашлянула. Меня удивило отсутствие упреков. Я не решался ни заговорить, ни отключиться.
– Да не тяни же, это просто невыносимо. Решил уйти – так уходи.
Она отключилась первой.
Наверное, не хотела, чтобы я слышал, как она плачет.
IX
– Вы умеете этим управлять?
Анди устроилась рядом со мной в кабине «Фалькона 900».
– Я получил летное свидетельство пятнадцать лет назад.
– А с тех пор летали?
– Раз или два…
Я соврал. На самом деле – ни разу.
– Это не забывается?
Я не ответил. Был занят – разбирался с приборной доской. Глядя на меня, Анди прибавила:
– Нет, не забывается. То, что любишь, не забывается. Потому что скучаешь без этого. Точно так же, как с людьми.
«Фалькон 900» летел над облаками. Анди дремала. Понаблюдав за мной, она без особого пиетета объявила, что вести самолет, похоже, проще, чем машину, за пустой и прямой дорогой в сельской местности и то надо следить внимательнее. Я не стал говорить, что она права.
– Когда полетим над Атлантикой, почитаете мне «Маленького принца»?
– Да, если хотите… Все в какой-то момент своей жизни его перечитывают.
Она закрыла глаза, самолет ее усыплял.
– Не забудьте, что вам надо просмотреть десять тюков архивов, – ехидно заметил я.
– Попозже.
Я решил, что не дам ей поспать.
– Вы несколько ночей перед этим зубрили? Браво, вам удалось сильно удивить Око! После вашей стажировки «Фокс Компани» точно предложит вам работу.
– Зубрила? – С Анди весь сон мгновенно слетел. – Зубрила? Вы серьезно? Я с детства люблю «Маленького принца». Я создала блог, посвященный ему. Я переписываюсь с фанатами со всего мира. На свете не найдется и десятка человек, так же хорошо знающих эту сказку, как я, и тут, во время моей стажировки, какой-то странный миллиардер предлагает «Фоксу» разобраться в истории с паркеровской авторучкой… Вы же понимаете, что я никому это дело не уступила!