Страница 91 из 141
— Зачем ты то сделал, Итачи? Ты хоть понимаешь что натворил, — выпалила она.
— Я не знал, что дарить цветы это преступление, — спокойно ответил Учиха.
— Преступление дарить цветы одной девушке, а встречаться с другой. Думаешь как скоро Аюми узнает о покупке тобой букета и она вряд ли подумает что это не для нее. И естественно будет ждать от тебя определенных действий, ведь такие подарки просто так не делают. А теперь представь, что будет со мной, если она узнает для кого этот букет, — строго говорила она.
— Если цветы не понравились или причиняют неудобства, можешь их выкинуть, — сухо ответил Итачи.
Его слова больно резанули безразличием. Акина стянула с себя его худи, в котором до сих пор находилась, и швырнула в него.
— Дурак, вот ты кто! — выпалила она и выбежала из его комнаты.
«Все как всегда пошло не так и я начинаю к этому привыкать. Видимо кто-то из богов на меня в большой обиде», — подумал он, поднимая с пола свою одежду.
Вернувшись в свою комнату, она долго смотрела на букет, затем взяла его и с удовольствием вдохнула тонкий аромат роз.
«Выкинуть? Не дождетесь, они мои», — упрямо подумала она, зарываясь лицом в цветы.
Затем спустилась на первый этаж, чтобы взять из гостиной большую вазу, для того, чтобы поставить в него букет. Когда она закончила с этим, разыгравшаяся за окном непогода резко распахнула ставни окна. Надвигался ураган, качались верхушки деревьев, срывались капли дождя. На подоконник внезапно прилетел ворон. Акина замерла от неожиданности, смотря на черную птицу. Ворон топтался на подоконнике и поворачивая голову старался рассмотреть девушку. Та попыталась приблизиться. Однако ворон каркнул и взмахнув крыльями улетел. Акине на мгновение показалось, что у птицы были красные глаза.
Не одна она не спала допоздна. Хаку, ворочаясь в кровати, всё никак не мог уснуть. Чем ближе был конец фестиваля, тем все чаще ему снились кошмары о том как Фуми говорит ему, что знать его больше не хочет, а Акина — о том что он обманщик и они больше не друзья. И он просыпался в холодном поту и потом долго не мог уснуть. Вот и сейчас мысли о том, что он может все потерять не давали покоя. Парень медленно встал и покинул свою комнату. Хаку был уверен, что Хару уже спит и, тихо открыв дверь его комнаты, убедился в этом. Бесшумно вошёл в его спальню. Немного постояв у двери, он не сводил пристального взгляда со спящего юноши, стараясь запомнить каждую черту его красивого лица. Он тихо подошел к нему и сел на пол, облокотившись о кровать, и погрузился в печальную задумчивость.
Когда шёл ремонт его дома, в котором Хару так же принимал участие. И двигало им скорее не желание помочь соседу, а избавиться от вынужденного присутствия в его комнате посторонних. Хаку все ломал голову над тем как бы подружиться с молчаливым угрюмым парнем. Хару же держался отрешенно и упорно делал вид, что его соседа вовсе не существует.
Фуми очень обрадовалась, когда узнала, что Хаку получил бандану скрытого листа и собирается сдавать экзамен на чуунина и пожаловалась на сына, что тот категорически отказывается делать то же самое.
— Теперь вы можете тренироваться вместе, — улыбаясь сказала она, хотя Хару её восторга не разделял.
Однажды он шел на тренировочную площадку в квартале Учиха и увидел там тренирующегося в одиночку Хару. Его сильные отточенные удары по тренировочным куклам и меткое попадание кунаями по различным мишеням и всё это с завязанными глазами, очень впечатлили Юки. Ощутив на себе его взгляд, тот прервал тренировку, снял повязку с глаз.
— Чего надо? — резко сказал Хару.
— Может потренируемся вместе, — предложил Хаку.
— Я уже закончил, — сухо ответил Тибо и направился было прочь, но Хаку остановил его.
— Почему ты такой? Я же всего лишь хочу быть твоим другом, — сказал Хаку.
— В Конохе полно людей, выбирай любого, — не меняя тона разговора, продолжал Ясухару.
Хаку резко развернул его к себе лицом, встретившись взглядом с его холодными изумрудного цвета глазами.
— Зачем ты так. Ведь я ничего плохого тебе не сделал. Почему мы не можем быть друзьями? — с жаром говорил Хаку.
— Друг рано или поздно предаст, — отозвался Хару.
— Почему ты уверен, что со мной будет так же, — продолжал Хаку.
— Я не буду дожидаться, когда это произойдет, — спокойно ответил шатен.
Впервые за долгое время спокойного и улыбчивого Хаку кто-то смог вывести из себя. Он и сам не понимал своего гнева и влечения к его силе.
— Я подал прошение Цунаде и если она его одобрит, мы будем в одной команде и сможем принять участие в экзамене на чуунина, — сказал Хаку.
— Это ничего не изменит, — упрямился Хару.
— А это изменит? — спросил Юки, делая подсечку и опрокидывая Хару на землю. Тот во время падения метил ногой в правый бок противника и Хаку был вынужден отпустить его, чтобы встретить блоком весьма ощутимый удар. Хару быстро оказался на ногах и провел серию атакующих кулачных ударов, от которых Хаку пришлось либо уходить, либо защищаться. Их спарринг с переменным успехом продолжался до изнеможения обоих соперников. Хаку сидел на коленях и тяжело дышал. Хару еле держался на ногах.
— Учти, домой на себе я тебя не потащу, — кое-как отдышавшись, сказал Хару.
— И не понадобится, — произнес Хаку, попытавшись подняться и наткнулся взглядом на протянутую Хару руку.
— Что ж, вы примерно одного возраста и по силе примерно равны. К тому же в команде не хватает одного человека. Не вижу причин чтобы отказывать, — рассудила Цунаде.
Так Хаку Юки стал напарником Хару Тибо и Юдая Камацу.
Однажды, возвращаясь вечером домой, он услышал приглушенный плач из одного из полуразрушенных обветшалых домов. Войдя в дом, Хаку увидел сидящую на полу около стены Акину. Девушка плакала, уткнувшись в подогнутые колени.
— Что случилось? — спросил он.
— Какое тебе дело? — отмахнулась девушка.
— Может я смогу помочь, — сказал он, присаживаясь перед ней.
— Не сможешь или ты знаешь способ как из обычного человека сделать шиноби? — спросила она.
— Не знаю, да и зачем это делать. Гражданское население это сердце деревни. Все что есть хорошего в деревне, существует благодаря обычным людям, — ответил Хаку.
Девушка перестала плакать и внимательно посмотрела на него. Яркая привлекательная внешность парня не раз обращала на себя внимание: темно-карие глаза с влажным блеском, легкий румянец на бледном лице, коралловые чувственные губы.
«Как же он похож на девушку,» — не раз думала Акина.
— Это не меняет моего положения паршивой овцы в стаде, — грустно вздохнула Акина.
— Разве важно, что думают другие, если тебя любят те, кто тебе дорог, — продолжал парень, помогая ей подняться.
— Коноха никогда не признает меня, — говорила она и влага снова появилась в её янтарных глазах.
— Я признаю тебя, — уверенно ответил парень. Девушка подошла к нему вплотную и, уткнувшись в его плечо, разрыдалась. С тех пор она нередко рассказывала ему о наболевшем или если её что-то возмущало. Хаку тонко подмечал её настроение и просто слушал. Хару же в таких случаях рвался принимать кардинальные меры по защите сестры. Хаку не раз приходилось утихомиривать разбушевавшегося Тибо.
Непогода билась в окно проливным дождем как и в тот раз, когда он впервые ночевал в его комнате. И все это он может потерять в один миг.
Хаку взглянул на спящего парня и слезы покатились по его щекам.
— Может хватит меня взглядом буравить, — грубо отозвался Хару, недовольный тем что его разбудили.
— Прости, не хотел будить, — вздрогнув от звука его голоса, произнес Хаку.
— Может скажешь наконец что с тобой творится в последнее время. Смотришь на меня как побитая собака, так как-будто в последний раз видишь. Я что похож на смертельно больного? — поинтересовался Хару, испытывающе глядя на друга.