И дорога цветов так длинна

Глава 22

Раннее утро свободного дня перед концертом было на редкость солнечным. Никаких тренировок и соревнований. Но привычка рано вставать и сегодня подняла Акину не свет ни заря. Она переоделась, привела себя в порядок и спустилась вниз. Дом встретил её тишиной. Даже на кухне никого не было.

«Непорядок. Тоже мне расслабились», — подумала Акина, поднимаясь наверх.

— Доброе утро, — возвестила она, бесцеремонно врываясь в комнату брата. Парень как и ожидалось мирно спал и вставать в ближайшее время не планировал.

— Подъём, лежебока, — не отставала она, запрыгнув на его кровать.

Хару нехотя открыл глаза.

— Аки, садистка мелкая, сегодня выходной, дай поспать, — пробурчал он, отворачиваясь от назойливой сестры.

— Хрен тебе, а ну марш на пробежку, — строго заявила она, расталкивая его и вовремя ретировалась из комнаты, так как ей вслед полетела подушка.

Акина отправилась дальше причинять добро и наносить справедливость, подойдя к комнате Хаку, коротко постучалась и не дожидаясь ответа, распахнула дверь его комнаты.

— Проснись, нас обокрали! — громко сказала она.

Хаку вскочил как ошпаренный.

— Как?! — недоуменно произнес он, но по смеху девушки понял, что та пошутила. Однако сон как рукой сняло.

— Вставай, нас ждут великие дела, — произнесла она и удалилась. Хаку ничего не оставалось как окончательно проснуться и встать с постели.

Подойдя к дверям комнаты Саске, она отчетливо постучала и не дождавшись ответа, предупредив что заходит, открыла дверь. В комнате Учихи-младшего она ни разу не была, поэтому прямо с порога в глаза бросился идеальный порядок. Не было разбросанных или сложенных второпях вещей. На письменном столе стояла только стойка с канцелярским предметами и пара книг. Все как-будто было на своих местах и ни где не было и пылинки. Идеально разглаженное словно отутюженное покрывало на кровати, оставляло впечатление, что к ней и не притронулись.

«Надо же, куда же он мог запропаститься в такую рань», — удивилась девушка.

«Ваше величество, прошу прощения за беспокойство. Позвольте нижайше сообщить вам что уже утро», — мысленно репетировала она свою пламенную речь перед тем как постучать в дверь комнаты Итачи, но ответом и в этот раз ей было молчание.

«Да что ж такое, они что оба куда-то свалили. Если и в этот раз в синяках явятся, забинтую так что мумия египетская обзавидуется», — начинала злиться Акина.

* * *

Он снова был в пустом помещении скорее всего располагавшемся под землёй.

— Жизнь человека определяется тем, что он считает истинным и правильным. Реальность может оказаться лишь миражем. Но быть может люди живут в мире собственных иллюзий. Как ты считаешь? А когда-то ты считал меня добрым и заботливым братом, — говорил он и его слова эхом отражались от каменных стен.

— Когда это произошло, я ещё был ребенком и убеждал себя, что всё это всего лишь ночной кошмар. Но теперь мои глаза не те, что раньше. Этот шаринган способен видеть сквозь твоё гендзюцу, — уверенно сказал юноша, стоящий напротив и злобой сверкнули его черные глаза.

— Значит мы можем наконец начать драться всерьёз. Неужели ты так и не смог убить лучшего друга? И не смотря на это, пришел сюда, — чуть насмешливым тоном произнес он.

— Здесь и сейчас я исполню свою мечту, — уверенно заявил его соперник.

— К сожалению твоя мечта так и останется мечтой, потому что ты не смог пробудить мангёкю-шаринган, — продолжал усмехаться он.

— Неважно какую иллюзию ты создашь своими глазами. Моя ненависть все равно воплотит мою мечту в реальность, — упрямо произнес юноша.

И звон стали от встретившихся сюрикенов наполнил пустое каменное помещение.

* * *

Итачи открыл глаза, услышав резкий стук в дверь.

— Я вхожу! Кто не спря... — её фраза оборвалась на полуслове.

Картина, которая предстала перед Акиной, заставила её замереть на месте. На кровати, заботливо укрытый одеялом лежа к ней спиной, мирно спал Саске.

— Мы что куда-то опаздываем? — сонно потирая глаза, поинтересовался Итачи, сев на постели. Распущенные волосы укрывали обнаженные плечи Учихи-старшего. Акина переводила изумленный взгляд с одного брата на другого. Затем покинула его комнату, закрыв за собой дверь.

«Нет это ни в какие ворота...» — возмущённо думала она, спускаясь вниз.

После её ухода, Итачи перевел взгляд на спящего брата.

«Я уже и забыл как выглядит твой ненавидящий взгляд», — подумал он, вспоминая подробности странного сна, посмотрев на брата. Тот хмурился во сне, тяжело дыша, вздрагивал и судорожно сжимал кулаки.

«Что же тебе снится Саске...» — подумал Итачи наблюдая за ним.

Ему же в очередной раз снилась та битва, которую он считал величайшей ошибкой в своей жизни. Эйфория от того, что цель твоей жизни достигнута и ты наконец добился того к чему стремился, быстро сменилась зияющей пустотой в сердце. И после того как от воскрешенного запретной техникой Итачи он узнал, что его брат и весь его клан стали жертвами интриг в борьбе за власть в Конохе, море сожаления и отчаяния от потери единственного родного человека, павшего от его руки, только потому что он был ослеплён ненавистью и не захотел докапываться до сути происходящего, внезапно захлестнуло его душу. И когда его тело, не связанное техникой с погибшим мастером, рассыпалось прахом, он лишился и части своей души. Как-будто что-то умерло в нем вместе с ним. Ошибка. Бывают ошибки, которых не исправить, бывают потери, которых не восполнить ни слезами, ни раскаяньем. И скорбь переросла в испепеляющую ненависть к тому месту, что лишило его всего, что ему было дорого, к Конохе. Но по прошествии времени Саске стал понимать, что сколько бы деревень он не уничтожил и скольких людей не убил, это не вернёт его теплый ласковый взгляд, не заставит снова почувствовать то прикосновение к своему лбу, на которое он так обижался в детстве, это не вернет Итачи. Месть ничего не создает, она только губит. Время лечит? Время лечит не всё. И он вернулся в Коноху, неся на себе бремя вины. Ведь сожаления могут пытать не хуже искусного палача. И день за днем он жил с этой пыткой, пока возвращаясь с одной из миссий, открыв тяжёлые ворота Конохи не увидел его. Он стоял возле привратников и о чем-то разговаривал с Хакаши. Саске застыл как громом пораженный, смотря на высокую фигуру в черном плаще с красными облаками. Стоял и смотрел не отводя глаз на того, кого считал мертвым. В тот момент он подумал, что это всего лишь игра его измученного воображения. Но Итачи обернулся, почувствовав на себе взгляд младшего брата. Тот самый тёплый взгляд. На губах Итачи заиграла ласковая улыбка.

— Саске, — произнес он.

Как током прошибло тело Учихи-младшего, когда он услышал давно забытый звук его голоса. Взор стремительно застилала выступившая на глазах влага. Он медленно подошёл к Итачи и взял за полы черного плаща. Он не исчез, не рассыпался прахом как плод его измученного воображения. И тут тот самый тычок в лоб как бы заставил его очнуться. Он здесь, рядом. На лице Саске появились мокрые извилистые дорожки от слёз. Неужели проведение наконец-то сжалилось над ним и дало второй шанс, шанс всё исправить и искупить свою вину. И для него было совершенно не важно кем являлся его брат: плодом запретной техники, теневым клоном или продуктом генной инженерии. Главное, что он был рядом. Саске подошел ближе и уткнувшись лицом в его плечо дал волю слезам, накопившимся за это время в его израненном сердце.

— Мой глупый брат, — тихо сказал Итачи, гладя его по непослушным волосам и вздрагивающим от тихих рыданий плечам. Он его кровь, его клан, его семья. И теперь все будет по-другому и он будет дорожить и оберегать свой второй шанс.