Страница 73 из 141
— Понимаю, читать такое о любимой девушке неприятно, но в статье ни слова не сказано про любовь. Кстати интересно, если бы у тебя спросили какие чувства ты испытываешь к ней, ты бы признался, что любишь её, — говорил Саске, испытывающе глядя на брата.
— Я сомневаюсь что то, что я чувствую можно назвать так, как ты это называешь, — ответил Итачи, не поднимая взгляда.
— Боже мой, Итачи, ты даже боишься произнести это слово. Что с тобой, я не узнаю тебя. Ты же никогда ничего не боялся,- удивился Саске.
— Неправда, — тихо произнес Итачи.
Незаметно наступил вечер. Хаку спустился со второго этажа, направляясь на выход. Это заметила Акина, сидящая в гостиной, решившая почитать книгу.
— Куда собрался, — поинтересовалась она.
— Пойду домой полью огород и цветы, — объяснил парень.
— Тебе помочь? — спросила девушка.
— Нет, я сам справлюсь. Тебе и тут хлопот хватает, — сказал он и ушел.
Акина продолжила читать:
Ты — предательства гордый носитель,
В души наши втыкающий нож.
А предательство — это родитель,
Его детища — подлость и ложь.
Кто с предательством под руку ходит,
С добротой не пойдёт по пути,
Он несчастным быть может не будет,
Но и счастья ему не найти.
Нет предательства хуже на свете,
Чем предательство то, что внутри,
А потом ночь не спишь, на рассвете
Приговор хочешь сам привести.(1)
Когда он закончил поливать огород и зашел в дом, чтобы заняться комнатными цветами, уже совсем стемнело. Парень взял лейку с узким носиком и направился на кухню, чтобы набрать воды. Цветы находились на многоярусных стеллажах около каждого большого окна первого этажа. Редкие лекарственные растения, которым переменчивый климат был противопоказан. Хаку тщательно ухаживал за ними и в его отсутствии этим с удовольствием занималась Акина, строго следуя его инструкциям. Когда он заканчивал с поливкой, что-то заставило насторожиться и обостриться всем чувствам. Хаку обернулся и медленно осмотрел зал, чтобы убедиться, что он пуст.
«Показалось», — удивился он, ведь за всю свою жизнь он только и полагался что на своё чутьё и оно никогда его не подводило. Юки закончил с поливкой и, взяв узкую лопатку, решил прорыхлить некоторые растения, которые в поливке пока не нуждались. Как только он приступил к своему делу, то почувствовал холодок, пробежавший по спине. Каждый мускул его тела напрягся. Он отчетливо осознал, что в комнате не один и в доказательство услышал прямо над ухом тихий голос:
— Здравствуй, ледяной мальчик. Тебе не кажется, что твой спектакль, который ты разыграл, слегка затянулся. Удивительно на что только люди не пойдут ради собственной выгоды, сколько ради неё готовы скрывать и скольких обмануть.
Хаку резко обернулся. Зал был по-прежнему пуст.
«Гендзюцу, техника невидимости», — быстро проносились в его мыслях предположения.
— Кто ты и что тебе нужно? — спросил Хаку, инстинктивно сжимая в руке лопатку. Он не боялся, что его атакуют. Если бы его хотели убить, то уже сделали бы это и не стали бы с ним разговаривать. Но в том, что это умелый опытный шиноби Хаку не сомневался. Нужно было выяснить местонахождение противника, а для этого нужно было продолжать диалог.
— То же что видимо и тебе. Восхищаюсь с какой легкостью тебе удалось обмануть доверчивую семейку Тибо. Хотя в некотором роде это было не трудно. История бедного сироты, рано потерявшего родителей легко растопило сердце доброй, доверчивой Фуми и она относится к тебе как к собственному сыну. Интересно, а ничего что к смерти своего отца ты сам приложил руку, да ещё в столь юном возрасте и позже стал подручным одного из самых жестоких убийц и семи мечников кровавого тумана, которого кстати боялась собственная деревня. Не трудно догадаться, что вы промышляли не собиранием цветочков. Об этом ты конечно деликатно промолчал. Что же касается Ясухару, с ним наверное было труднее. Однако и тут ты превзошёл все мои ожидания. Тебе помогло то, что ты слишком молодо выглядишь для своих лет и вполне сошёл за ровесника Хару. Это же и помогло стать его напарником и ты похоже по-настоящему привязался к нему или это тоже всего лишь маска ойнина[2]. Интересно ты испытываешь к нему дружеские чувства или что-то большее. Но думаю, даже если бы Хару был твоим любовником, то и это бы все равно не помешало переступить через него. Ничто не остановит тебя перед свершением задуманного. Ведь цель важнее чьих-то переживаний, даже прекрасной и беззащитной Акины. За твоей мягкостью и кротостью кроется хладнокровный целеустремлённый убийца, каким воспитал тебя Забуза. Как только я узнал, что ты в этой деревне, то сразу понял, что твоя цель это семя Шинджу. Впрочем цели у нас совпадают. Вот на счёт причины я не уверен. Может ты хочешь воскресить своего горячо любимого учителя и наставника...очень горячо любимого...и снова путешествовать вместе с ним. Ведь ты тогда был счастлив, не так ли. Возможно тебе уже наскучила размеренная жизнь в Конохе. Это была бы достойная благодарность человеку, который спас тебе жизнь и многому научил, заботился и по-своему любил тебя,- в голосе слышались нотки иронии, но вот откуда исходил этот голос Хаку не мог определить. Каждая фраза слышалась из другого месте нежели предыдущая.
«Без гендзюцу здесь явно не обошлось. Явно использует её как маскировку», — думал Хаку. Однако то, что говорил собеседник отдавалось неприятным гнетущим чувством. Парень как-будто видел перед собой всю свою прошлую жизнь: то что вызывало тёплую улыбку и то о чём хотелось забыть навсегда.
— Что тебе нужно? — в его голосе послышались стальные нотки. Нетрудно было понять, что весь этот монолог был нацелен на то, чтобы деморализовать его и пока это удавалось.
Пол вокруг него стремительно стал покрываться людом. В комнате заметно похолодало. Его дыхание превратилось в пар как при сильном морозе. Тело было напряжено словно сжатая пружина.
— Не стоит так волноваться. У меня нет намерения вредить тебе. На самом деле я безмерно восхищаюсь тобой. Ты пошел более долгими, но более результативным путём, ведь все вряд ли подумают, что их обокрал тот, кому они так всецело доверяли. Забуза бы гордился тобой, — продолжал таинственный собеседник.
— А если я откажусь, — ответил Хаку, сообразив чего от него хотят. Этот вкрадчивый голос проникал прямо в подсознание, убеждая в правоте своих суждений и сил с этим бороться оставалось все меньше.
— Только подумай, что будет, если Тибо обо всем узнают. Они знать тебя не захотят, вышвырнут как паршивую собаку и ты снова станешь никому не нужен. Только вот не знаю кому преподнести эту радостную новость: Акине — она скорее всего промолчит ведь, если даже предположить, что это правда, будет скрывать это из жалости к тебе; Фуми — скорее всего не поверит, решив что тебя оклеветали; Такеши — насторожится конечно и станет к тебе приглядываться, но при всех будет вести себя непринужденно, чтобы не пугать остальных; и наконец наш любимчик Ясухару — взяв на себя обязанности защитника семьи его реакция на твое предательство будет сродни разорвавшейся бомбе. Парень не только возненавидит тебя всеми фибрами души, но и сможет настроить против тебя и остальных, убедив их что ты само зло и коварство. И как злейшего врага вряд ли когда либо простит и поверит тебе. Ты этого хочешь? — с наигранным сожалением произнес невидимка.
— Нет, — тихо ответил парень.
— Вот и умничка. Добудь мне семя Шинджу после соревнований и будешь жить долго и счастливо. И конечно не бесплатно. Хоть твоя мечта и не осуществится, но я могу компенсировать это. Покинув деревню, ты будешь иметь все что пожелаешь: богатство, слава, женщины...мужчины, все что душа пожелает. Кстати ты неплохо выступил на состязаниях. Я заработал на тебе приличную сумму денег как и многие богатые люди, что последовали моему примеру, так что продолжай в том же духе. И не разочаруй меня. Я не прощаюсь, ледяной мальчик. Теперь ты мой инструмент, — говорил он.