И дорога цветов так длинна

Яркие лучи утреннего солнца пробежались по густым черным ресницам, заставляя нехотя приоткрыть веки. Акина слегка пошевелилась. Все ещё немного болели мышцы от вчерашних тренировок, но тело начинало привыкать к этому. Шум открывающейся двери дал понять, что поспать уже не удастся, и её начнут безжалостно будить, как всегда делала мама по утрам. Он поставил на письменный стол поднос, на котором были чай с печеньем.

— Доброе утро, — сказал Итачи.

Девушка поднялась, сонно потирая глаза.

— Итачи. Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась она.

Парень с недоумением посмотрел на неё. На его лице читался ответ: Живу. Потом Акина огляделась и пришла в ужас от сознания того, что она вовсе не в своей комнате.

— А что я здесь делаю? — поинтересовалась она упавшим голосом.

— Не волнуйся, ты в моем доме, в моей комнате. Как спалось? — спросил он, стараясь быть радушным хозяином.

Девушка то бледнела, то краснела от понимания того, что она провела ночь в постели мужчины и вовсе не помнила, как сюда попала. В душе поднималась волна возмущения, быстро переходящая в ярость.

— Что всё это значит?! Как я сюда попала? Что я здесь делаю? — возмущалась она.

— Акина, успокойся, — попытался утихомирить он девушку.

— Какого черта?! — продолжала она, при этом искала, чем бы в него запустить. Нашла. Подушки полетели в него.

— Подлец! Извращенец! Скотина! — сыпала она нелестными сравнениями. Парень легко уходил от метательных снарядов, не понимая, что такого непозволительного совершил.

Саске сидел в гостиной, пил чай и читал свежий выпуск "Вестника Конохи". Тихо посмеиваясь.

"Совершая доброе дело, не забудь увернуться от пинка благодарности", — думал он.

Звон ловца ветра заставил посмотреть в сторону входной двери и тяжело вздохнуть. Явилась Аюми.

"А вот и гроза среди ясного неба", — подумал Саске, соображая, что делать. Надо было выпроводить, не вовремя явившуюся девицу.

— Привет, красавчик. Мой любимый дома? — поинтересовалась она, приветливо улыбаясь.

"Твой любимый сейчас люлей огребает", — насмешливо подумал Учиха-младший.

— Нет. Так что зайди позже, — ответил тот.

— Обидно. Думала, что застану его. Куда же он мог запропаститься в такую рань. А что там за шум со второго этажа? — заметила Аюми.

— Да это я боевик по телевизору смотрю. Спустился, чтобы чаю налить, — объяснил он.

Девушка недоверчиво покосилась на парня.

— Ладно, передай моему любимому, что я заходила...и я ещё не прощаюсь, — произнесла Аюми и удалилась, так как Итачи не любил, когда она находилась в его доме в его отсутствии.

Комната Итачи была вверх дном. В него летели книги, канцелярия и прочие предметы, попадавшиеся ей под руку, которые он успешно ловил и ставил на стол. Девушка не давала ему произнести ни слова, осыпая оскорблениями. Последней каплей его терпения было то, что она запустила в него музыкальной шкатулкой, которую сама же и подарила. Итачи в тот же миг оказался рядом, повалил её и закатал в одеяло, придавив своим телом, пресекая любые попытки к сопротивлению.

— Как ты посмел! Сейчас же отпусти меня! — потребовала Акина.

— Может, для начала хотя бы выслушаешь, прежде чем судить. Я нашел тебя на тренировочном поле. Ты крепко спала. Я просто принес тебя сюда, вот и всё, — пытался объясниться Учиха.

— А кто тебя просил?! — не унималась Акина.

— Ты спала прямо на земле и могла подхватить простуду, — продолжал оправдываться парень.

— Да хоть бубонную чуму! Тебе то что... — продолжала нападать девушка.

— Ты в моей команде, и я отвечаю за тебя. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — твердо ответил Итачи.

— Ну надо же! И ко всем такую заботу проявляешь? Сразу в койку тащишь, — не унималась Тибо, пытаясь брыкаться.

— Зачем ты так...Я не сделал ничего плохого, — произнес парень, не понимая, чем заслужил такое отношение.

— Неужели...упустил возможность...Какая досада! — с нескрываемой злобой, съязвила она.

Ему нечего было ответить, и он стойко терпел поток нелепых обвинений.

— Отпусти. Видеть тебя не могу, — слезы бессильной злобы застилали янтарные глаза.

Итачи ослабил давление и позволил ей уйти. Он лежал на кровати, оставшись в комнате один, и было настолько тяжело на душе, что казалось, словно его придавило бетонной плитой, и он никак не мог её сдвинуть. Что бы он не делал, как бы не пытался с ней поладить, эффект был обратным. Если бы на её месте была другая девушка, было бы намного проще. На некоторых из них ему достаточно было просто пристально посмотреть, и те заливались краской смущения. С ней же словно бьешься о непреодолимую стену.

"Что же я делаю не так?" — вздохнул он.

Приведя свою комнату в порядок, он спустился вниз. Саске был на кухне и заканчивал приготовление завтрака.

— Вылетела, как торпеда, — отозвался Учиха-младший, когда зашел брат.

— Я не знаю, что делать, — обреченно вздохнул он.

— А что ты вообще думаешь о девушках? — спросил Саске, нарезая вареные яйца.

— Ну, они верные соратники, могут быть довольно умелыми бойцами, смелые и решительные, — ответил Итачи после недолгого раздумья. Саске чуть не засмеялся в голос.

— Ты описал среднестатистического шиноби, независимо от пола. Акина им вовсе не является. Я же говорил просто о девушках. Ну, например: милые, добрые, заботливые. Посмотри на них с этой стороны, — посоветовал Саске. Итачи задумался. Он действительно никогда не оценивал девушек так. Видимо, слишком привык общаться с куноичи.

— Садись, есть думается лучше на полный желудок, — сказал Саске после того, как накрыл на стол, выводя брата из задумчивости.

После он часто размышлял о словах брата.

"Милая вполне; добрая вряд ли; заботливая относительно", — размышлял он об Аюми. Представив Акину, было труднее всего дать оценку по какому-либо критерию, кроме как её вполне можно было назвать миловидной. Но все остальное... Итачи понял, что совершенно не знает её. И теперь, в свете последних событий, вряд ли она подпустит к себе настолько близко, чтобы можно было узнать её.

Фуми сразу заметила, что после ночевки в господском доме отношение Итачи с Акиной резко ухудшились. Девушка вновь смотрела на него с холодной неприязнью. Он отвечал ей сдержанным взглядом, пытаясь скрыть тот факт, что такое отношение его задевает. Но от внимательного взгляда Фуми и это не укрылось.

Как-то раз они готовили вместе обед, и Фуми решила выяснить, в чем дело, и, может быть, попытаться исправить ситуацию.

— Совсем извела бедного мальчика, — как-бы невзначай сказала она.

— Ты о ком? — не поняла Акина.

— Об Итачи. О ком же ещё, — не меняя тона разговора, продолжила Фумико.

Девушка посмотрела на неё, и та увидела, как ярость разгорается в глазах дочери.

"Бедный, мальчик?! Это он то бедный мальчик! Один из самых опасных преступников S-ранга! Безжалостный хладнокровный убийца, Джоунин S-ранга, которого я извела? О, как бы я этого хотела!" — пылая негодованием, думала она.

— Милая, что же он такого натворил? — поинтересовалась женщина, наблюдая гамму негативных эмоций на лице дочери.

— Ты хочешь сказать: натворил... опять, — поправила её девушка.

Фуми вопросительно посмотрела на неё. Ей ничего не оставалось, как рассказать о причине их очередного конфликта. Женщина слушала её, лукаво улыбаясь.

— Что ж, его ошибка была в том, что он отнес тебя в свою комнату, а должен был предварительно приготовить комнату для гостей, так? Видимо, он действовал, как на миссии: решал возникшую проблему наиболее быстрым способом, — предположила Фуми.

— Он мог бы просто разбудить меня, и я бы ушла домой, — продолжала Акина.