Страница 100 из 141
Акамару грозно зарычал на него. Наместник отскочил, испуганно глядя на собаку. Та то и дело принюхивалась к воздуху. Еле уловимый запах тела и парфюма Акины мешался с въедливым сладковатым ароматом, исходящим от феодала. Им пропахла вся повозка и Киба разделял сомнения своего напарника. Неджи все неотрывно смотрел на повозку. Человек в ней не двигался, как-будто спал.
Акина снова потеряла сознание. Но последней её мыслью было одно отчаянное слово: «помогите».
Итачи, выслушивая возмущенные речи наместника, почувствовал как что-то больно кольнуло в области сердца. Рядом стоящий Неджи поморщился от боли и Хаку слегка вздрогнул.
— Что будем делать? — тихо спросил Хару у Итачи.
— Обыскивать карету мы не имеем права. Они не на территории деревни. Это будет прямым актом неуважения к влиятельному человеку из другой страны, — ответил Итачи, понимая что они не должны разжигать конфликт.
— Пошли вон с дороги! — не унимался наместник.
Парни освободили дорогу. Мужчина вернулся в повозку и процессия продолжила путь.
— Ну вот дорогая, всё и разрешилось,- сказал мужчина, сев рядом с ней и коснувшись её лица, что заставило девушку очнуться. Видимо доза была намного меньше первоначальной. Чувство безысходности овладело ею, когда она поняла, что они снова едут отдаляясь от Конохи. Акина стала отчаянно вырываться.
— Птичка моя, не надо так волноваться, — встрепенулся мужчина, стараясь удержать её. Но ей всё-таки удалось пару раз ударить связанными ногами в маленькое окошко кареты.
Парни оставшиеся на дороге всё-таки услышали стук, хотя повозка достаточно отдалилась. Неджи увидел как человек в карете бывший до этого недвижимым, стал неестественно двигаться.
— Она там, в карете, — уверенно сказал Нежди. Акамару громко гавкнул, подтверждая его правоту.
Хару сложил несколько печатей, создавая технику деревянных конструкций и дорогу процессии преградила стена из деревянных блоков. Парням пришлось вступить в короткий бой с охраной, впрочем никто из тех умирать за своего нанимателя не собирался. Да и по всей видимости никто и не намерен был его убивать. Хару выволок наместника из кареты, грубо швырнув на землю, и зайдя внутрь развязал путы, связывающие его сестру. Она вцепилась в него, как в спасательный круг и в голос зарыдала.
— Я здесь, я с тобой, всё закончилось, успокойся, — говорил он, обнимая её. Друзья девушки не скрывали облегчения от того, что им удалось спасти её.
Итачи подошёл к наместнику и грубо поставил его на ноги.
— Что вы теперь на это скажете, уважаемый, — с ноткой угрозы в голосе, произнес он.
— Да вы знаете кто я! Вас всех ждет каторга, если хоть волос упадёт с моей головы, — с явным высокомерием говорил он, уверенный в своей безнаказанности. Хару вывел Акину из повозки, оставив девушку в надежных руках Хаку и подошёл к нему.
— Так я волосы на твоей башке трогать и не буду, — заявил он и заехал ему кулаком в челюсть. Феодал полетел кубарем. Затем кое-как поднявшись, со страхом посмотрел на подходящего к нему парня. Другие не вмешивались, давая возможность Тибо отомстить.
— Не подходи ко мне! — завопил наместник. На его лице быстро наливался фиолетовый отёк.
— Так я и не собираюсь, — спокойно сказал Хару, складывая печати.
Вмиг из-под земли вокруг мужчины появились деревянные плети, активировавшейся техники оплетающих деревьев. Обвивая его тело, те не давали ему возможности двигаться.
— Что я плохого сделал? Она бы стала богата и знаменита. А что её ждет в Конохе? Жалкая жизнь поломойки, — продолжал наместник.
— Ах ты гнида жирная, — вспылил Хару, размахиваясь для повторного удара, но был остановлен Учихой.
— Хару, ты позволишь? — обратился Итачи к парню.
— Действуй, — разрешил Хару и легкая улыбка заиграла на его губах.
Рисунок в рубиновых глазах Итачи изменился, сконцентрировав чакру в нужной форме и направлении. Всё вокруг феодала погрузилось в кровавую тьму. И только черный силуэт Итачи с катаной в руках и его горящие алым светом глаза были напротив, погружая свою жертву в технику кровавой луны, цукуёми. Мужчина истошно заорал.
— А ну отставить этот садизм! — услышали они строгий голос Пятой Хокаге. Она и Хината появились на дороге. Итачи прервал свою технику. Мужчина чудом не потерял сознание, но его изрядно трясло.
— Так так значит многоуважаемый господин решил украсть жителя нашей деревни, — говорила она, прохаживалась перед все ещё обездвиженным феодалом, отмечая его плачевное состояние.
— Она гражданская. Вам что официанток мало. Подумаешь одной прачкой больше, одной меньше. Её отсутствия никто бы и не заметил. Я мог бы сделать её звездой, — не унимался мужчина, уверенный в своей правоте.
Хару, гневно сверкая изумрудным взглядом, двинулся было к нему, но Неджи остановил его.
— Каждый житель важен для Конохи. И вы в курсе, уважаемый, что пытались похитить моего личного секретаря. А теперь другой вопрос: как вы собираетесь компенсировать моральный ущерб семье этой девочки и причиненный вред деревне? — в голосе женщины слышалась угроза.
На лице побледневшего наместника заблестели капельки пота.
Они вернулись в квартал Учиха, когда уже совсем расцвело. В гостиной их встретила Фуми. С тревогой обнимая дочь и благодаря мальчиков за то, что вернули её. Акина зашла в свою комнату и легла на кровать, тихо лежала начиная успокаиваться, вспомнив отрывок из любимого стихотворения.
Над землею ярко кружась,
В легком танце из неба и света
У цветочка садится пчела,
Окруженная сладостью лета.
У нее нет проблем и вопросов,
Нет желаний излишних вовне.
Для нее это жаркое лето,
Будет ярким, последним на дне.(1)
«Прислуга шиноби...никто и спасибо не скажет...ненужный мусор...» — не выходили из её головы слова наместника, как ни старалась она заглушить эти мысли и девушка понимала, что он был прав. Зарывшись лицом в подушку, Акина тихо заплакала, потом спустя некоторое время постаралась улечься на кровати как можно удобнее, коснулась кулона на груди и мысленно произнесла:
«Богиня, открой мне дорогу цветов».
Кулон засветился слабым светом и девушка провалилась в сон. Парни сидели в гостиной и пили чай. Вскоре Неджи и Киба попрощались, Итачи поблагодарил их за помощь и они вернулись каждый в свой квартал.
— Пойду посмотрю как она, — сказал Хару, поднимаясь на второй этаж.
Через несколько минут оттуда послышался шум. Все кто находился в гостинной услышали как Хару зовёт сестру по имени и ринулись на второй этаж. Вломившись в комнату девушки, они увидели как парень сидел на кровати возле неё и тряс её за плечи. Девушка не подавала признаков жизни. Фуми взглянула на дочь, заметила. что кулон стал святиться и бросилась к сыну.
— Хару, сынок, успокойся. С ней всё хорошо, — говорила она, обнимая его за плечи.
— Она почти не дышит...вдруг она... — произнес, побледневший парень.
— Глупости, ты же знаешь свою сестру. Она бы никогда не сделала ничего подобного. Успокойся, с ней всё в порядке, — успокаивала мать сына.
Хаку подошёл к спящей девушке, коснулся её шеи, запястья, отмечая что пульс и сердцебиение стали редкими, но довольно отчетливыми. Сон это или не сон, но девушка была жива и это было главным.
Она снова шла по широкому ручью, устланному светящимися лотосами. И ей казалось, что дорога стала извилистее и длиннее. Вскоре она услышала звонкий смех и вышла к озеру. Возле небольшого водопада по пояс в воде стояла блондинка чуть старше неё и мыла сочные фрукты в огромном плоском блюде, веселясь от попадающих на её лицо водяных брызг. Её мокрая одежда стала почти прозрачной и не скрывала её прелестных округлых форм. Увидев Акину, она прервала своё занятие и взмыла в воздух, чуть касаясь пальцами ног водной глади, направилась к ней.