Страница 113 из 141
Однако государство, как известно, существовало, и основы монгольской государственности были заложены Чингис-ханом. Для полноты общей картины следует несколько слов сказать о дальнейшей судьбе ее. Идеологией основателя государства, как и всех других монголов той эпохи, были предания старины. Рашид ад-Дин пишет об этом: «Обычай монголов таков, что они хранят родословие [своих] предков и учат и наставляют в [знании] родословия [насаб] каждого появляющегося на свет ребенка… Ни у одного из других племен, исключая монголов, нет этого обычая, разве лишь у арабов, которые [тоже] хранят [в памяти] свое происхождение»[1955]. В другом месте он указывает более определенно: «Так как у них (т. е. у монголов. — Н. М.) нет ни религиозной общины [миллат], ни веры [дин], при помощи которых они наставляли бы дитя, подобно другим [людям], на праведный путь, то каждому народившемуся дитяти отец и мать объясняют предания о роде [кабилэ] и родословной [насаб]»[1956]. Чингис-хан соблюдал древние обычаи неукоснительно-и не любил новшеств. В созданных им институтах почти все было повторением того, что существовало и до него. Только в силу объективных законов исторического развития общественные институты, позаимствованные им из прошлого, получили новое содержание. Это относится особенно к организации возглавленного Чингис-ханом молодого монгольского государства. Так, гвардия телохранителей, которая раньше была и у других монгольских вождей, например у Ван-хана кэрэитского, теперь взяла на себя некоторые функции государственной власти. Тысячи и десятки тысяч из десятичной системы организации, по которой у народов Центральной Азии еще с глубокой древности строились войска на период войн, теперь превратились в наследственные феодальные владения, одновременно оставаясь и военными единицами. Но здесь для нас важно отметить другое, а именно отношение Чингис-хана к монгольскому государству. Для монгольского вождя, воспитанного на родовых традициях, оно являлось достоянием всего его рода и подлежало разделу между родовичами, как всякая другая собственность. Исходя из этого древнего обычая, он поделил Монголию между родственниками, а позднее роздал сыновьям в уделы всю обширную Монгольскую империю. Чингис-хану, как, впрочем, и некоторым его преемникам, выросшим в условиях, когда родовые институты и обычаи в какой-то степени сохраняли силу, по объективным причинам была чужда идея централизованной монархии. Поэтому в Монголии с самого начала утвердился феодализм в классическом, политическом смысле этого слова (мы здесь не говорим об общественно-экономических отношениях, затронутых выше в настоящих заметках) с характерными для него вассалитетом и другими институтами. Феодальная раздробленность, предопределенная политикой Чингис-хана, сохранялась в стране вплоть до конца XVII в., когда территория расселения монголов была окончательно завоевана маньчжурами.
Наконец, необходимо остановиться на одном из отрицательных для Монголии результатов завоевательных войн Чингис-хана и его преемников. Речь идет об отрыве значительной части людей от производительного труда и сокращении численности населения самой страны в ту эпоху при общем увеличении числа монголов.
Объединение монгольских племен и образование единого государства должны были способствовать росту экономики и развитию культуры в Монголии. Но этот процесс был значительно замедлен внешними войнами Чингис-хана. Не говоря уже о том, что сами сборы в дальние походы разоряли рядовых монголов, значительная часть населения была оторвана от хозяйства и отправлена воевать в другие страны. Причем часть монголов, ушедших в чужие края, были оставлены в различных странах для несения гарнизонной службы и так и не вернулись на родину и растворились в местной этнической среде.
Общую численность населения Монголии того времени можно определить только приблизительно. В «Тайной истории монголов» сообщается, что Чингис-хан после своего вступления на ханский престол в 1206 г. роздал своим родственникам и сподвижникам во владение 95 «тысяч»[1957], т. е. единиц, каждая из которых могла выставить тысячу воинов. Рашид ад-Дин говорит, что собственно монгольские войска, принадлежавшие Чингис-хану и его родственникам, составляли 129 тыс. человек[1958]. Учитывая, что в «Тайной истории монголов» часто обнаруживается путаница в тех случаях, когда дело касается точных чисел, можно брать за основу данные Рашид ад-Дина, который, по его словам, устанавливал численность монгольских войск путем тщательного исследования монгольского источника «Алтай дэбтэр» и какого-то «основного списка» монгольских тысяч[1959]. Как показывает просмотр списка «тысяч», содержавшегося у Рашид ад-Дина, онгуты не включены в состав монгольских войск, распределенных между родственниками Чингис-хана. По данным Рашид ад-Дина, их было четыре тысячи кибиток[1960]. Но в «Шэн-у цинь-чжэн лу» сообщается, что в 1218 г. онгуты выставили 10 тыс. всадников для участия в походах в Китае под командованием полководца Чингис-хана Мухали[1961]. Если брать последнюю цифру, то во времена Чингис-хана монгольские войска составляли 139 тыс. человек. Это, разумеется, очень приблизительное число, но оно дает все же какое-то представление. Если исходить из принятого для древних кочевых народов Центральной Азии, в частности сюнну, соотношения между числом воинов и общей численностью населения 1:5[1962], то в государстве Чингис-хана одни лишь охваченные «тысячной» административной системой, т. е. подчиненные единому хану, монголы составляли 695 тыс. человек, не считая различных, в том числе монгольских, племен северных, лесных районов и тюркских народов. Соотношение 1:5 для того времени вполне реально. Оно для монголов могло быть даже больше, если допустить, что не все мужчины становились воинами. По-видимому, не все монголы были охвачены военной организацией Чингис-хана. Учитывая неразвитость транспортных средств и сообщений того времени, можно сказать, что в наиболее дальних или труднодоступных районах наверняка оставались те или иные, скорее всего небольшие, родо-племенные объединения, не вошедшие в тысячи и не принявшие участия в военных предприятиях. Например, мы не имеем сведений о вхождении в эти тысячи многочисленных племен, покоренных в 1207 г. старшим сыном хана — Джучи[1963]. В самой Монголии часть населения также оставалась вне военной организации государства. В связи с описанием похода против Цзинь в 1211 г. Рашид ад-Дин пишет, что тогда хан оставил у себя в тылу в Монголии своего полководца Токучара во главе 2 тыс. всадников «в целях безопасности от племен монгол, кераит, найман и других»[1964]. Очевидно, были и другие такие племена. Поэтому во времена Чингис-хана монголов, вероятно, было больше, чем 695 тыс. человек. Данные источников говорят о том, что тогда они были здоровым, многочисленным народом. Судя по тому, как часто в «Тайной истории монголов», у Рашид ад-Дина и в «Юань ши» сообщается о лицах, имевших по пять и более только сыновей, рождаемость у них была высокой[1965]. В дальнейшем численность монголов, судя по отдельным сообщениям источников, еще больше возросла. Так, касаясь выделенного Чингис-ханом удела племянника последнего — Элджидая (= Элджигидэй), состоявшего главным образом из найманов, урянкатов и татар и первоначально насчитывавшего 3 тыс. человек, Рашид ад-Дин замечает: «В настоящее время (в начале XIV в. — Н. М.); благодаря приросту населения, они (найманы, урянкаты и татары. — Н. М.) стали многочисленны»[1966]. Ко времени правления Тэмура (кит. Чэн-цзун, 1294–1307), когда Рашид ад-Дин составлял свой «Джами' ат-таварих», люди, первоначально закрепленные за Толуем и другими родственниками Чингис-хана и оставшиеся в пределах Монголии и Китая, «удвоились [числом] при размножении и рождении»[1967]. «Они, — пишет персидский историк, — [составляют] огромное войско, которое заняло все степи и горы зимовок и летовок Хитая, Джурджэ и Монголии, обосновавшись там»[1968]. Рашид ад-Дин также рассказывает о племяннике Чингис-хана, сыне Бэлгутэя Джауту, который дожил до эпохи Хубилай-хана, т. е. до последней четверти XIII в., и был сослан за поддержку Хайду в борьбе последнего за ханский престол: «Кубилай-каан для пробы сосчитал его уруг. Он состоял из восьмисот человек». Он сказал: «Как же [случилось, что] от потомков Джочи-Касара, которых было [всего] сорок человек, народилось восемьсот человек, а от [потомков] сыновей Бэлгутая (Бэлгутэй. — Н. М.) и Джауту, которых было сто человек, тоже народилось восемьсот человек и больше нет!». Затем он сказал: «Уруг Джочи-Касара могущественнейший и богатый, а уруг Бэлгутэй-нойона беден, поэтому они и размножились меньше!»[1969]. Таких примеров, говорящих о большом приросте монголов, у Рашид ад-Дина можно найти много. Во всяком случае, его сообщение об удвоении численности населения Монголии приблизительно за 100 лет после создания монгольского государства (1206) вполне может быть принято. Поэтому есть основание предположить, что к концу XIII — началу XIV в. общая численность монголов превышала 1390 тыс. (695 000 × 2) человек. Если учесть неполноту наших сведений, то в это время они составляли, по-видимому, минимум около 1,5 млн. человек.
1955
Рашид ад-Дин, Сборник летописей, т. I, кн. 2, стр. 13.
1956
Там же, стр. 29.
1957
ТИ, § 202.
1958
Рашид ад-Дин, Сборник летописей, т. I, кн. 2, стр. 266.
1959
См., например, там же, стр. 275.
1960
Там же, т. I, кн. 1, стр. 140. По «Тайной истории монголов», онгуты составляли пять владений — «тысяч» (§ 202).
1961
Издание Ван Го-вэя: Ван Го-вэй, Шэн-у цинь-чжэн лу цзяо-чжу («Сверка текстов и комментарий к «Описанию личных походов священновоинственного [императора Чингиса]»), — «Хайнин Ван Цзин-ань сянь-шэн и-шу», [1940], т. 38, стр. 726. О дате события см. прим. 115.
1962
См. Эгами Намио, Кёдo-но кэйдзай кацудо (Хозяйственная деятельность сюнну), — журн. «То: ё: бунка кенкюдзё киё», 1956, № 9, стр. 54–57.
1963
ТИ, § 239.
1964
Рашид ад-Дин, Сборник летописей, т. I, кн. 2, стр. 163.
1965
Рождаемость у древних монголов была гораздо выше, чем у современных. В недалеком прошлом она была чрезвычайно низкой по сравнению с той эпохой, вследствие распространения социальных болезней и роста буддийского духовенства, в которое вливалась значительная часть мужского населения и обрекалась на безбрачие. Кроме того, древние монголы в силу рассеянности на больших пространствах значительно меньше знали массовых эпидемий, чем, скажем, в Европе, где по причине большой плотности населения повальные болезни уносили множество жизней. Впоследствии в странах Запада развитие медицины почти ликвидировало эпидемии. В Монголии вплоть до первых десятилетий XX в. были часты вспышки эпидемий, так как сообщения между отдельными районами расширялись, а борьба с болезнями не велась. Если, согласно статистике, население всей планеты за последние 500 лет увеличилось почти в семь раз и в настоящее время продолжает увеличиваться, ставя себя под угрозу голода, то по указанным причинам численность монголов за 800 с лишним лет возросла совершенно незначительно.
1966
Рашид ад-Дин, Сборник летописей, т. I, кн. 2, стр. 55.
1967
Там же, стр. 279.
1968
Там же.
1969
Там же, стр. 57.