Страница 46 из 86
4 сентября
Крестная права: дневник отлично помогает собраться с мыслями. Чем дольше я смотрю на последнее предложение предыдущей записи, тем больше мне кажется, что проклятием тут и не пахнет.
Почему бы не предположить менее мистическое и более приземленное объяснение?
Что, если, убедившись в полнейшей неуязвимости О’Бозов к любым доводам, таинственный доброжелатель решил припугнуть всю семью?
Но кто? Вряд ли кто-то из моих знакомых мог провернуть подобное без посторонней помощи.
И еще одно открытие, заставившее меня перечитать последние записи, — Терри!
Где были мои глаза все это время? Даже Лу оказалась наблюдательнее меня.
Что с этим делать, я не знаю.
В любом случае нет смысла тратить чернила на девичьи рассуждения, когда за день произошли гораздо более интересные события.
Марк приехал сразу после завтрака и зашел в дом только для того, чтобы поприветствовать крестную, иначе, подозреваю, она бы еще долго припоминала ему это пренебрежение. После чего я, он и Терри погрузились в экипаж, и у меня появилось несколько минут, чтобы рассмотреть обоих в ожидании задержавшейся няни.
Гесс Биргит был одет в светлый, аккуратно скроенный по последней моде костюм, что в совокупности с соломенной шляпой выглядело отличным выбором… для пикника.
Лось надел немаркий комплект для верховой езды, да к тому же повесил на пояс короткий кортик... Наверное, стоило его предупредить, что копать нам сегодня не понадобится… а уж тем более отбиваться от того, что мы откопали.
Да, некромагия, она такая. Как подтверждал мой скромный опыт, ты либо привыкаешь и начинаешь ценить черный юмор, либо сходишь с ума.
Мне грех жаловаться. Именно благодаря некромагии в своей крови я так мастерски овладела двумя другими способностями.
Огонь — понятно, с боевой магией было не так страшно.
А вот с целительством «помог» дядя, вернее его специфическое чувство юмора.
Когда я только начинала лечить людей и испытывала ничем не оправданную самоуверенность в этом вопросе, он меня поддержал:
— Все верно, Тина, зачем тебе мамины советы?! У тебя есть и другие таланты! В конце концов, если что-то пойдет не так, скончавшегося пациента всегда можно потом поднять и спросить, что именно.
Думаю, если бы родители слышали совет, выданный ребенку, Зенон Кермез получил бы знатную взбучку. Но мой дядя слишком хитер, чтобы делиться ценными мыслями прилюдно.
Его заявление несколько шокировало меня, но все же имело благоприятные последствия. Я стала спрашивать советов матери в лечении, а в институте была одной из первых на целительском курсе.
Но надо возвращаться к поездке.
Гусма появилась на пороге дома с тяжелой корзиной в руке. Из-под полотенца, закрывавшего содержимое, кокетливо торчал хвостик копченой колбасы. Молодые люди переглянулись, а Терри, несмотря на недавний завтрак, кажется, даже сглотнул слюну.
— Так у нас все же вызов духов или пикник? — уточнил он.
Я повернулась к Гусме.
— Лала, что это?
— Знаю я тебя, касим, наколдуешься и будешь всю обратную дорогу животом урчать. А с нами кавалеры, вон аж целых два, и одного бы тоже стоило откормить. Вряд ли вас в замке хоть корочкой от лепешки угостят… — с этими словами иланкийка забралась в коляску и гордо устроила корзину у себя на коленях.
Вернувшись к мысли о том, как отнесутся Северины к нашему вторжению, я задала мучивший меня вопрос уже в дороге.
— Может, нам стоило предупредить хозяев замка о том, что мы собираемся делать?
— Не волнуйтесь, — тут же откликнулся Марк. — Я послал официальное уведомление еще вчера вечером. Так что наше вторжение будет соответствовать всем пунктам закона…
— Вы что-о-о? — Я даже подпрыгнула на сиденье, представив, с каким лицом Ролан прочитал это послание.
— Да, ты это зря, — поддержал меня Терри. — Теперь колбасы на всех не хватит.
Теперь перед моим мысленным взором встали воображаемые лица Северинов, обнаруживших, что мы заявились на их семейное кладбище с корзинкой для пикников.
Я застонала.
— Согласен, дело щекотливое, — сказал Марк. — Именно поэтому все наши действия должны быть максимально прозрачными.
Куда уж прозрачнее!
Я попыталась прикрыть предательский колбасный хвостик полотенцем.
— Правильно, — Лось бросился мне на помощь, — так нам больше достанется!
Гусма и гесс Биргит ошеломленно переглянулись.
Господи, ну почему все, в чем участвует Терри, превращается в фарс?
Видимо, чтобы вернуть ситуации хоть какую-то серьезность, Марк решил сменить тему.
— У меня хорошие новости про дневник. Отец уже смог расшифровать первые страницы. Если кратко, то оказалось, что наш предок пользовался иланкийскими символами как буквами. И только в ряде случаев вставлял их в качестве тех слов, которые они обозначают. Например, «корабль» или «море». Людям он придумал краткие прозвища. Так Ральф Северин пишется у него лишь одним символом — «борода».
Я хмыкнула, вспомнив козлиную бородку клинышком на парадном портрете, безвозвратно испорченном Чоком.
— Так что там, в этом дневнике?
— Это не совсем дневник, — с удовольствием стал рассказывать Марк. Можно спорить, что он сам немало помог с расшифровкой. — Записи скорее похожи на краткий конспект событий. Думаю, отец прав по поводу отчетов для тайной канцелярии. Адмирал отмечает, что до плавания Ральф часто и надолго пропадал где-то, никто не знает где. Как бы то ни было, на корабль гесс Северин явился не один, с ним была туземная принцесса (так он ее называл), две ее служанки и большой полосатый кот в клетке.
— Чок! — воскликнул Терри.
Все посмотрели на него, и взгляд Кабачка был самым осуждающим. Удивительно, но, похоже, призрак стал откликаться на новую кличку. Давно пора его отпустить — надо поговорить с Лосем.
— Что он пишет об этой принцессе? — спросила я.
— Я бы сказал, он с удивлением отмечает, что она не особенно красива, но в чуть более крепких выражениях… — Марк явно деликатничал из-за моего присутствия. Как бы ни называл Барт Биргит нежданную пассажирку, вряд ли это было приличным словом. — На ней было много украшений, видимо, поэтому дальше он начинает обозначать ее символом «изумруд».
— Либо это действительно ее имя, — вклинилась в рассказ я. — На Иланке есть женские имена, которые в переводе означают различные драгоценные камни.
Повернувшись к няне, я спросила ее, у каких имен в написании может быть символ «изумруд».
— Смера, — ответила Гусма, важная от того, что мы все чаще и чаще спрашиваем ее мнение по таким ученым вопросам, — от имени древней богини Мерагды, повелительницы змей.
— У двух ее служанок, — продолжил Марк, — на плече были татуировки в виде раскрытой руки со спиралью внутри. Вот тут было сложно, Барт обозначал этих иланкиек двумя символами «лево» и «право». Мы с отцом долго не могли их расшифровать… Но потом меня посетила догадка — это не «лево» и «право», это «левая» и «правая»! Возможно, татуировки у девушек были зеркальными!
Гесс Биргит пересказывал это с таким восторгом, что я почувствовала необходимость его похвалить.
— Какое остроумное предположение! — воскликнула я чуть оживленнее, чем следовало.
Наградой мне стали довольный вид Марка и мрачный Лось.
— Мы в восторге, — передразнил меня Терри. — Но что там дальше? По поводу самого Ральфа.
— Ральф описывается как крайне худой и изможденный человек. Адмирал всерьез сомневался, сможет ли довезти его живым до Эрландии. А потом у нас начались проблемы — внезапно стало появляться все больше незнакомых символов… Вот. — Гесс Биргит вынул из кармана и передал мне сложенный листок бумаги. — Здесь список, надеюсь, вы сможете их перевести.