Страница 10 из 18
Альварес проводил нас хрустом сухаря и мрачным взглядом, который всверливался мне в спину между лопаток. Но если бы он только знал, о чём пойдёт речь, наверняка не был бы настроен так негативно.
— Как я понимаю, удалось договориться? — спросила я, едва дождавшись пока все щиты засияют. — И вас допустили до библиотеки?
— Не совсем, — ответил Рауль. — Мы всю ночь пытались достигнуть договорённости и что-то начало вырисовываться только к утру. В библиотеку меня допустят не раньше, чем я найду хозяев для пяти фамильяров. И вот это очень тонкое место, Катарина.
— Почему?
— Потому что с большой вероятностью ваше инкогнито раскроется. Главной фамильяры всё равно считают вас. Кроме того, рано или поздно кто-нибудь из известных нам горгулий или вышедших из анабиоза обратится к вам «донья» или даже просто упомянет о вас и это вызовет ненужные вопросы.
Думала я недолго.
— Значит, нужно всех будущих хозяев поставить в известность заранее и взять с них клятву. Выбрать тех, в ком вы уверены, и выдать им в качестве поощрения фамильяров.
Он вздохнул.
— Ох, Катарина, думаете, так просто найти пять надёжных магов? Нужно, чтобы это до поры до времени скрывалось от посторонних и вышло наружу не раньше, чем мы закроем дыру между мирами, а Сиятельность исчезнет.
— Давайте тогда сначала закроем дыру, — предложила я. — Вы же наверняка это можете сделать, Рауль?
— Ваша вера в меня окрыляет, — усмехнулся он. — Проблема в том, что руины императорского замка, в который для этого надо попасть, находится на территории другого государства.
— Это вообще не проблема, — уверенно сказала я. — Не думаю, что какой-нибудь контрабандист не согласится провести двух магов через границу по тайным тропам.
— Почему двух?
Я ткнула пальцем в него и в себя, намекая, что без меня он точно никуда не продвинется.
— Катарина, я не могу вами рисковать.
— В чём риск? — удивилась я. — Один раз я уже незаконно перешла через границу. Можно сказать, опыт у меня есть. Я даже забыть его не успела.
Рауль рассмеялся.
— Знаете, Катарина, никогда бы не подумал, что вы Сиятельная и герцогиня. В вашем окружении действительно разрисовывали спящих?
— Действительно, — легко согласилась я. — Но, разумеется, детей, а не взрослых. И ни о каких рунах призыва речи не шло. Так, ерунда всякая. Либо смешной рисунок, либо смешная надпись. Так что, когда мы едем закрывать прокол? Неужели вам не дорога страна?
— Это запрещённый приём, Катарина, — он нахмурился. — В том-то и дело, что дорога, поэтому я никак не могу допустить, чтобы мою поездку связали с исчезновением Сиятельности.
— Она же не сразу исчезнет, — возразила я.
— Вы уверены? Я — нет. Мне не нужна война на уничтожение хорошо если только моей семьи, а если всех жителей страны?
— Пожалуй, вы правы, — пришлось признать. — Но можно же оставить кого-то под личиной?
— А если эту личину раскроют? Нет, Катарина, это не вариант. К поездке нужно подготовиться, хорошо её залегендировать. Более того, сама поездка может затянуться, а фамильяры требуют ответ в ближайшие дни.
Что-то внутри меня зудело и требовало действия. Почему-то казалось, что время, мне отведённое, утекает со свистом. Я до сих пор не понимала, откуда ждать опасность, но почему-то всё так же была уверена, что она есть. И в том, что чем позже меня обнаружат заинтересованные лица, тем с большей вероятностью я смогу избежать чего-то страшного.
— Тогда нужно подобрать им хозяев. Пять человек — это не так уж и много.
Он покачал головой.
— Смотря для чего. Проблема в том, что я могу доверять только сестре да Альваресу.
— Альваресу? — удивилась я. — Вот уж кто ненадёжный тип.
— Смотря в чём ненадёжный. Слово он держит, и маг он сильный. Его помощь нам потребуется ещё и в уничтожении червей. Потому что этот секрет тоже нельзя давать в чужие руки.
Я прикинула размеры Теофрении и пришла к выводу, что, на самом деле, двух сильных магов хватит, чтобы очистить страну от демонического влияния.
— Значит, нужно ещё двоих? Предлагаю Ракель и меня.
— Вас? Катарина, но у вас же есть фамильяр?
— Боюсь, мне с ним предстоят военные действия, в результате которых останется только один: он или я. Бернар говорит, что в отношении фамильяра Эрилейских был проведён какой-то запрещённый ритуал. Вы, часом, не знаете, что это могло быть.
Он покрутил головой.
— Фамильяры есть только у Сиятельных, а они никакой информации вне своего круга не выпускают.
— Ничего, мы это исправим, — оптимистично сказала я. — Вот проберётесь в библиотеку Сиятельного корпуса и прочитаете всё, что от вас было закрыто.
Неожиданно он наклонился ко мне, заправил мою выбившуюся прядь за ухо и тихо сказал:
— Знаете, Катарина, временами такая злость на несовершенство мира разбирает из-за того, что между нами ничего не может быть.
А я вдруг поняла, что меня тоже злость разбирает, но не на это. Я хотела бы ему нравиться не как Эстефания Эрилейская, а как Екатерина Мельникова, которая и старше Эстефании, и не такая красивая, и даже не Сиятельная…
— Я — не последняя смазливая мордашка на вашем пути, — ответила я чуть резче, чем хотелось.
— Не последняя, — согласился он. — Но дело не в мордашке, которая всё равно не ваша.
Я не стала уточнять, что именно имел он в виду: не моя, как Сиятельной, или не моя, как Екатерины. Вопрос был бессмысленным, поскольку в любом случае Рауль был прав: между нами ничего не могло быть ни в каком моём виде.