Страница 40 из 40
И вот таким я возвратился в мир,
Который так причудливо раскрашен.
Известно, из «чайника» может получиться все, что угодно, а вот из ламера никогда ничего порядочного не получится.
Еще парочка присела за соседний столик.
Я вчеpа Гамлета в оpигинале читал. Это такое эстетическое наслаждение!
Парочка сладко перешептывалась. А я смотрел «Андалузского пса» и, знаешь, нашёл коррелят с ранними картинами Пикассо. Нормальная беседа, могли бы и не шептаться. Но так им было привычнее. Им так нравилось. И за столиком в углу активно фунциклировали. Помнишь, какое пойло жрали у Илюхи? Негромкий смешок.Зато потом я запросто вскрыл пpогу твоим дебаггеpом.
Конкордия Аристарховна подняла узкие руки, поправляя волосы.
Я уже все знал. Но, подняв руки, Конкордия Аристарховна приподняла и плечи. И я вновь увидел ажурное ожерелье из потемневшего серебра и расплющенные пули на нем. Костенурке не надо было поворачиваться, я знал, каким тату украшена ее почти не сутулившаяся спина. Какая тоска, думала Кора. Какая тоска, думала Конкордия Аристарховна. Она пронзительно думала, потому что вспомнила сержанта Дронова. Даже зубы сжала. Ее тошнило от тоски. Ты думаешь, что я хороша, это она думала уже для меня. А я нехороша. Ты мне совсем не нужен, ни в каком качестве. Я не хочу потерять брата. Не надо считать меня умной и красивой. Она обращалась ко мне на ты. А потом без всякого перехода – на вы.С вами я не могла бы жить. Из вас все надо вытягивать силой. Мне надоел мир, где из людей каждое слово приходится вытягивать силой. И жить я хотела бы не в Нью-Йорке или Москве, а в тихом провинциальном пригороде. А вам бы я изменяла, неожиданно подумала она, и мне сразу стало теплей.
Наркотики, гейши, цунами,
Горячее саке, харакири —
Вот что нас губит.
Наслаждайтесь, наслаждайтесь моим городом!
Если меня и не принимали всерьез, мир все равно зависел и от меня.
Я поднялся. Протянул руку Конкордии Аристарховне. Нам ничего не надо было говорить. Я слышал все ее мысли. Профессор Одинец-Левкин, сотрудник НКВД майор Каганов, Ли́са, сержант Дронов, он же швейцар ночного клуба, Последний атлант, доктор Григорий Лейбович, плохие девчонки из «Кобры», Кора – все зависели от меня. Их странные жизни, как цветные огоньки, тлели, вспыхивали и угасали в расслаивающемся времени, в черном круговороте неведомых пространств. Кора превратится в Конкордию Аристарховну. Сержант Дронов оттянет срок и на закате жизни сядет в кресло почетного швейцара при ночном клубе, основанном его разбогатевшим родственником. Монголы, красноармейцы, воплощенные вожди. Правда, никакая программа не работает без сбоев. Тонкие морщинки густо иссекали мраморную шею доисторической леди. Я сам был как северное сияние. В мировой полынье яростно отражались звезды и самолет, медленно проплывающий на их фоне.
Объявили посадку. Я потянул из-под сиденья вонючий сверток.
Ничего еще не изменилось, все было как всегда, мы вечны, с нами лично ничего никогда не может случиться, но вдруг потянуло дымком, вскрикнула стюардесса голосом Конкордии Аристарховны. Жалко, тогда я не расслышал ее слов. А ведь пять лет назад она вскрикнула: попробуйте перезапуститься!
Save.