Страница 70 из 85
— Седьмую часть! Каково?
— А по машиностроению почти четвертую часть — двадцать четыре процента, — пояснил Комаров.
— Вот видишь!
— По электротехнической — половину! — добавил, воодушевляясь, Комаров. — А турбины и тракторы делаем только мы.
— Так как же можно говорить о свертывании или затухании промышленности Ленинграда? Это же бредовые, если не сказать вредительские, идеи... Готовь материалы, Николай Павлович, и я немедленно выезжаю в Москву.
Комаров поднялся.
— Погоди уходить! — остановил Киров. — Еще поговорим. Главный козырь противников промышленного развития Ленинграда в том, что город задыхается без топлива.
— Да, так...
— Мы разобьем эти доводы. Уже близко к завершению строительство Волховской гидроэлектростанции. Мы получим дешевую энергию. Мало будет — построим еще одну гидроэлектростанцию. А торф? Ленинград же стоит на болотах. Торф — вокруг! Только копни! А гдовские сланцы? Ведь еще Ильич в голодное время дал директиву к их эффективной разработке. Мы, наверное, сможем обходиться без донецкого угля и будем завозить лишь кокс. А может быть, и руду найдем где-нибудь в Карелии, под боком у заводов. Мы не дадим превратить Ленинград в мертвый город. Мы сделаем его арсеналом индустриализации, форпостом социализма!..
— Я согласен! Я полностью согласен с вами, Сергей Миронович. Я сердцем болею за Ленинград, но ведь главные-то противники развития Ленинграда сидят в Москве, и с ними не так просто бороться. Они будут бить нас фактами.
— Какими фактами?
— А такими... — Комаров уткнулся в бумаги... — Они нам прямо скажут, что мы разоряем страну. Что мы завозим коксующийся уголь из Англии, из Кардиффа, и платим за него валюту. Да, да, валюту, которой не хватает на покупку машин и станков.
— Это расточительство! Я не знал. Надо срочно с этим покончить.
— А как покончить? Многие шахты Донбасса до сих пор не восстановлены после разрухи.
— Я уже сказал: из Донбасса будем брать лишь кокс. А уголь для топок заменим сланцами и торфом. Надо обстоятельно изучить ресурсы края и подсчитать, что мы можем сделать. Давай соберем ученых, посоветуемся. В Москву надо ехать с конкретными предложениями.
— Хорошо, Сергей Миронович. Я подготовлю расчеты.
— Только не откладывай. На следующей неделе у меня.
Как-то незаметно, между делами, Комаров подготовил для Кирова квартиру, обставил ее и даже послал в Баку энергичного человека, который помог переехать Марии Львовне и ее сестрам.
Из казенной гостиничной обстановки Киров перебрался в уют домашнего крова и сразу взбодрился, повеселел. Все трудности и невзгоды, угнетавшие и пугавшие в одиночестве гостиничного номера, не казались такими страшными дома, в кругу близких, «Очевидно, дома и стены помогают...» — не раз вспоминал Киров народную поговорку.
Сегодня, вернувшись из губкома, когда уже все спали, он поужинал в кухне, зажег в кабинете настольную лампу и, обложившись книгами и альбомами о Ленинграде, Петрограде, Петербурге, стал читать, делать выписки.
Потом открыл альбом с гравюрами, литографиями и залюбовался дворцами, мостами, скульптурами, памятниками...
«Живу в Ленинграде больше полгода — и почти не видел города. Да, да, именно не видел. Лишь однажды во время ледохода постоял у Невы. Некогда сходить ни в театры, ни в музеи, некогда просто пройтись по городу, отдохнуть, полюбоваться его красотой... Ленинград... Петербург...» Киров откинулся на спинку кресла, зажмурился. И сразу вспомнились стихи:
«Да, Ленинград! Революция! Новая эра человечества!.. И кому пришла в голову дикая мысль сделать Ленинград мертвым городом? Глупо... Нет, мы спасем промышленность Ленинграда. Будем ее развивать. И это обеспечит процветание города...
Гидроэлектростанции, торф, сланцы, вот что должно быть в центре внимания! Пока готовятся материалы для Москвы и совещание с учеными, я должен съездить на Волховстрой...»
Киров был всегда последователен и строго выполнял намеченные планы. Через два дня он уже ходил с высоким строгим человеком с небольшими черными усиками — профессором Генрихом Осиповичем Графтио — по заваленной строительным хламом территории Волховской ГЭС.
Плотина в основном была уже возведена. Достраивалось здание станции, монтировалось оборудование.
Стройка производила внушительное впечатление. Осмотрев все участки строительства и бараки, где жили рабочие, Киров вместе с Графтио пришел в его кабинет, стены которого были завешаны проектами и чертежами.
— Удовлетворены ли вы, профессор, ходом работ на строительстве? — спросил Киров, усаживаясь в кресло.
— Не совсем... Оборудование поступает с опозданием и не всегда комплектно. Да и с рабочей силой далеко не благополучно...
— С рабочей силой сумеем помочь. А по поводу оборудования снесемся с Москвой. Может быть, что-то удастся сделать... Когда думаете пустить станцию?
— Если не будет существенных задержек, к концу года пустим!
— Хорошо бы! В Ленинграде простаивают цехи, даже целые заводы.
— Мы очень стараемся, Сергей Миронович... Однако Волховская ГЭС не решит энергетической проблемы Ленинграда. Надо торопиться с ассигнованиями и закладывать Нижнесвирскую гидроэлектростанцию.
— Я буду на днях в Москве, Генрих Осипович. Стану настоятельно требовать... Но ведь и Свирь не обеспечит энергией Ленинград... Как бы вы отнеслись к идее строить электростанции на торфе и сланцах?
— Это, видите ли, не по моей специальности. Тут хорошо бы посоветоваться с Александром Васильевичем Винтером — он строил Шатурскую торфяную электростанцию. В принципе это дело перспективное, однако я считаю, что выгоднее использовать энергию рек.
— Спасибо, Генрих Осипович. Спасибо! Мы в ближайшее время думаем собрать совещание ученых, чтобы поговорить о будущем ленинградской промышленности. Вы не согласитесь принять участие?
— Отчего же? С удовольствием. Только дайте знать заранее.
— Непременно, Генрих Осипович. Большое спасибо вам за показ станции, за беседу.
— Как, вы уже собираетесь уезжать? Нет, нет! Прошу вас отобедать, а за это время я прикажу подготовить заявку на рабочую силу и перечень недополученного оборудования.
— Это важно, Генрих Осипович, — улыбнулся Киров. — Я остаюсь обедать...
Ученые и видные инженеры высказались за развитие промышленности города, за освоение новых видов продукции.
Киров, вооружившись обстоятельными материалами, выехал в Москву, чтобы дать в ВСНХ бой сторонникам «затухания» Ленинграда.
Предвидя, что борьба будет трудной, Киров решил заручиться поддержкой председателя ВСНХ Дзержинского.
Приехав в Москву, он направился прямо к нему.
Дзержинский, выслушав его доводы, сказал с присущей ему прямотой:
— Знаю, Сергей Миронович, что у нас в ВСНХ многие за «затухание» Ленинграда. Будем бороться с такими мнениями. А еще лучше совсем избежать дискуссии. Давайте напишем письмо в ЦК, мотивируя вашими материалами и выкладками. Согласны?
— Еще бы! Спасибо, Феликс Эдмундович! Завтра я приду с проектом письма...
Доводы Кирова и Дзержинского о развитии промышленности Ленинграда, о строительстве гидроэлектрических и торфяных станций горячо поддержали Куйбышев и Сталин.
На пресловутой «теории затухания» Ленинграда был поставлен крест.