Страница 3 из 88
Глава 2
Я увидел, как Окунев принялся кастовать атакующую технику, но делал он это слишком долго — секунда шла за секундой. За это время я успел призвать Скрижаль. Каракатица возникла в воздухе, где я и поймал её. На сосредоточенном лице моего противника возникла презрительная ухмылка. Его руки окутались густым синими светом, и на меня повеяло прохладой.
Изобразив неловкое движение, я развернул каракатицу боком и заставил её выпустить чернила. Мощная струя окатила защитное поле, за которым сидели секунданты. Раздались недоумённые возгласы. Я не беспокоился насчёт того, что Мягков или парень, представлявший Окунева, попытаются выглянуть из-за преграды: чернила каракатицы считались ядовитыми, так что рисковать они не станут.
Меня тем временем начало сносить назад под напором крепчающего ветра. Откуда-то начал накрапывать дождь. Капли летели косо, некоторые были твёрдыми, словно камешки. Град, сообразил я.
Что ж, поехали. Первым делом в воздухе появилась Скрижаль ледяного дракона. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я дыхнул в сторону Окунева, и созданный им дождь мгновенно превратился в лёд, который начал увеличиваться в размерах, расти вверх и через несколько секунд превратился в стену, разделившую меня и моего противника. Больше я не чувствовал урагана. Из-за барьера донёсся недовольный возглас Окунева, а затем лёд затрещал, пошёл трещинами и начал сыпаться. Мой соперник воздействовал на стену новой непогодой. И это вместо того, чтобы просто обойти преграду. Эх… Я двинулся вдоль стены, обогнул её и увидел напрягающего все силы Окунева. С его рук стекало синее свечение, медленно, но верно рушащее центр ледяного рубежа. Ну, и придурок!
Призвав Скрижаль кракена, я обхватил Окунева щупальцами, растянул, как морскую звезду, и поднял над землёй. Он истошно завопил, чувствуя, как конечности вытягиваются из суставных сумок. Голова его запрокинулась. Я бросил взгляд на место для секундантов. Чернила стекали по защитному полю, но их осталось совсем немного: магия артефакта постепенно уничтожала густую непроницаемую субстанцию. У меня оставалось всего несколько секунд.
И тут в кракена ударила молния! Затем — ещё одна. Щупальца задрожали и упали на землю, тая прямо на глазах.
Окунев тоже рухнул, но почти сразу начал подниматься, мотая головой. Увидев меня, кровожадно улыбнулся. Одна нога у него подгибалась, так что встать он никак не мог и был вынужден опереться на колено.
— Туман, значит… — просипел он, быстро задвигав пальцами.
Издалека донёсся раскат грома. Воздух затрещал от электричества, волосы у меня на голове приподнялись. Очень жаль, что я не могу поглощать магию здешних чародеев. Какой жемчужиной в коллекции стал бы Дар этого придурка! Но — увы.
Призвав Скрижаль китайского монстра, я накрылся щитом из непробиваемой шкуры — и как раз вовремя, ибо с неба в меня с оглушительным треском долбанула ослепительная молния!
Всё, хватит игр… За моей спиной развернулись металлические крылья. Сильный взмах — и дюжина перьев вонзилась в опешившего от неожиданности Окунева. Обливаясь кровью, он медленно повалился на спину, подвернув под себя одну ногу и раскинув руки. Я отозвал Скрижали, оставив только нелепо перебирающую по земле короткими щупальцами каракатицу.
— Господа, кажется, мы закончили! — объявил я. — Можете выходить, опасности нет.
Николай выглянул из убежища первым. Взглянул на меня, нашёл взглядом труп Окунева, вышел и направился к нам. Секундант моего противника тоже показался. Вид у него был совершенно растерянный. Явно ни один из них не ожидал застать в живых именно меня.
— Он всё? — спросил, подойдя, Мягков. — Чёрт, весь в крови!
— Да, не повезло, — отозвался я.
— Я думал, ты его отравишь, — неуверенно проговорил Николай.
— Ты думал, что он меня прикончит.
— Хм… Ну, в общем, да. Как ты это сделал? Мы ничего не видели из-за твоей проклятой каракатицы.
Секундант Окунева заметно дрожал и, кажется, боролся с тошнотой. Как именно пал амбал, его явно интересовало гораздо меньше, чем когда всё это закончится, и можно будет свалить.
— Не будем заставлять твоего коллегу задерживаться, — сказал я максимально любезно. — Ему ещё предстоит позаботиться о теле господина Окунева. У вас есть претензии к проведению поединка?
— Что? — парень не сразу сообразил, что я обращаюсь к нему. — Претензии…? Нет, никаких. Кажется, всё было по правилам. У вас же нет при себе оружия?
Я развёл руками.
— Как видите.
Секундант Окунева кивнул.
— В таком случае, я удовлетворён. Насколько это возможно… — добавил он себе под нос, стараясь не глядеть в сторону убитого.
— Займитесь составлением протокола, — сказал я Николаю. — Проследи, чтобы всё было верно.
Парень кивнул.
— Да, кажется придётся задержаться. Он и писать-то даже не сможет.
— Да-да, — услышав его, обрадовался горе-секундант. — Вы уж… того… напишите, как всё было. А то я немного…
— Мы всё понимаем, — покладисто проговорил Николай. — Не беспокойтесь. Сейчас спокойненько сядем и всё оформим, — затем он повернулся ко мне и, понизив голос до шёпота, сказал: — Что писать-то⁈ Как ты его укокошил? Мы ж не видели ни черта!
— Разве не очевидно? — притворно удивился я. — Ядовитый туман вызвал у Окунева временное помутнение рассудка, и он с разбегу напоролся на ледяные шипы, которые сам же создал. Откуда иначе на его теле столько ран?
— Ах, вот оно что… — протянул Николай. — Какая, оказывается, опасная штука — этот твой туман.
— Угу. Смертоносная вещь.
— Ладно, так и напишем. Звучит более-менее.
— Главное, не вздумайте указать, что сами ничего не видели, — повысив голос, чтобы слышал секундант Окунева, сказал я. — Иначе вас затаскают по инстанциям.
— Конечно, этого писать ни в коем случае нельзя! — всполошился щуплый парень, который, наверное, уже сто раз пожалел, что вообще согласился во всём этом участвовать. — Мне неприятности не нужны!
В общем, я оставил секундантов составлять протокол и дожидаться врача с труповозкой, а сам отправился домой. Вернее, в убежище Вождя, служившее мне временным пристанищем. По пути набрал номер Юшен. Хотел обсудить с ней возможность посмертного допроса князя Белозёрова-Оболенского. Всё-таки, хули-цзин медиум. Если бы она вызвала душу отца и поговорила с ней о том, не видел ли он перед гибелью своих убийц, не слышал ли чего, было бы… На самом деле, не знаю, что было бы. Доказательством вины Павла и его сообщников показания медиума, естественно, не считаются. Да и князь мог погибнуть быстро и внезапно, ничего не поняв и не заметив.
Всё это я обдумывал, пока ждал ответа Юшен. Однако лисица так и не взяла трубку. Чёрт, да в чём дело⁈ Хотя чему я удивляюсь? Она же выдаёт себя за Алёну, у которой телефона быть не должно. Наверное, отключила звук, вот и не знает, что я названиваю. Наберёт, когда заметит.
Расслабившись, я устроился поудобнее на заднем сиденье. Беспокоиться о Юшен нечего: во-первых, она может за себя постоять, во-вторых, девушка — чудовище, а не человек, которое я пощадил, чтобы пользоваться его магическими умениями. И не нужно про это забывать.
Оставался важный вопрос: как поступить с Павлом. Не скрою, что приказать лисице его убить и получить титул, став новым князем Белозёровым-Оболенским, было бы проще всего. Собственно, что меня удерживало? По большому счёту, я ведь уверен, что брат убил отца. Имею полное право точно так же поступить с ним — вне зависимости от того, как папаша ко мне относился. Так, может, не морочить себе голову со всей этой медиумной чепухой и поисками ненужных, в общем-то, доказательств, а просто велеть хули-цзин прикончить говнюка, да и дело с концом?