Страница 123 из 133
— Это что за бардак? — спросил представитель вечного броуновского движения, выражавшего интересы мельчайших масс, пребывающих во взвешенном состоянии в жидкостях и газах. — Мало того что держат во взвешенном состоянии, так еще и воды не дают. И газ отключают.
Тут такое поднялось! Левостороннее уличное движение поперло на правостороннее, создав аварийную ситуацию, сулившую многим вечную жизнь, но тут появился представитель администрации. Точнее — представитель вечного движения администрации за лучшую для администрации жизнь, ставя во главу движения приобретение недвижимости.
— Успокойтесь, господа, — сказал представитель администрации. — Вы же знаете, что нет ничего вечного под солнцем. Не навечно же вам задерживают зарплату, не навечно отключают газ, воду и электричество. А вы помолчите, господин вечный двигатель, вам дана исчерпывающая оценка в научной литературе. И если кого не устраивает затянувшееся взвешенное состояние, то придется выбирать между взвешенным и подвешенным состоянием…
После таких окончательных слов все движения стали расходиться по улицам, по базарам, по домам. А Вассерману деваться некуда, ну, он и проснулся.
Мазальтов-2
У Мазальтова и прежде двоилось в глазах, но это было нормально. Вместо одного дерева — два дерева, вместо одного человека — два человека, причем совершенно одинаковых. А тут однажды зашел он с ребятами посидеть. Заказали портвейн под огурец, а у Мазальтова портвейн вдруг раздвоился на портвейн и шампанское, а огурец на цыпленка табака с тем же огурцом. И целый вечер Мазальтов пил шампанское по цене портвейна, а закусывал цыпленком под названием табака.
Хорошо посидели. Мазальтов и домой прихватил пару шампанского по цене портвейна, чтобы и дома как следует посидеть, но жена уже спала, сидеть было не с кем.
Хотя, в общем-то, как сказать. Случайно взглянув на себя в зеркало, Мазальтов увидел рядом с собой совершенно постороннего мужчину. Он кинулся к жене, но рядом с ней в постели увидел незнакомую, но весьма привлекательную женщину.
Осторожно, чтоб не разбудить жену, Мазальтов стал пробираться к прекрасной незнакомке. Оглянулся на зеркало, а мужчина тоже лезет в постель. Стал его Мазальтов выталкивать, но повыталкивал женщин, а мужчина продолжал оставаться в постели, что ясно было видно в зеркале.
Большой получился скандал. Соседи вызвали милицию. Милиция пришла в количестве четырех милиционеров. Было бы их по два одинаковых, это было бы нормально, но четверо разных могли отсандалить за четверых. В предвидении такого исхода Мазальтов выскочил на улицу, прихватив с собой пару шампанского, чтоб не скучать.
Первый попавшийся столб раздвоился на столб и африканскую пальму. Сидит Мазальтов под пальмой, любуется Африкой, на которую раздвоилась привычная Европа. Когда прикончил бутылку, какой-то козел раздвоился на козла и верблюда. Сел Мазальтов на верблюда и поехал по Африке, запивая эту сказочную страну второй бутылкой шампанского.
И привез его верблюд прямо к дому, в котором обитала его старая знакомая по фамилии Шанатова.
Нашарив в кармане ключ, Мазальтов отпер хорошо знакомую и уже порядком поднадоевшую квартиру и вошел тихонько, чтоб не сразу Шанатову разбудить, потому что она со сна могла запустить чего-нибудь в голову.
Но Шанатова была не одна. Рядом с ней в постели находилась совершенно очаровательная негритянка (дело-то происходило в Африке!).
Осторожно, чтоб не разбудить Шанатову, Мазальтов стал пробираться к прекрасной негритянке. Но, случайно оглянувшись на зеркало, обнаружил, что еще кто-то лезет в постель. Это был все тот же посторонний мужчина, который неизвестно как оказался здесь, — может быть, тоже приехал на верблюде. Стал его Мазальтов выталкивать, но сбросил с постели женщин — Шанатову и негритянку. Женщины подняли крик, соседи подняли крик, милиция подняла крик, и Мазальтова взяли в тот момент, когда он садился на верблюда.
Поскольку милиция явилась вчетвером (она теперь ходила только вчетвером), то Мазальтова отделали как раз для больницы.
В больнице собрался консилиум в количестве двух человек. Один — молодой врач, второй — пожилой профессор. На самом деле это было просто неправильное раздвоение: врач средних лет раздвоился на юношу и старика, как это постоянно бывает в жизни.
Врачи долго спорили между собой, но в конце концов пришли к выводу, что у Мазальтова нарушен механизм раздвоения. При нормальном раздвоении оба изображения зеркально отражают друг друга, а у Мазальтова это было по-другому. Хотя и не так плохо, в конце концов. Пить шампанское по цене портвейна, разъезжать на верблюде по Африке, не покидая Европы, и видеть молодых прекрасных женщин рядом с немолодыми и непрекрасными…
Они, кстати, посещали его в больнице — все четверо, пока ему лечили механизм. Это были самые счастливые дни в его жизни. Но потом его вылечили, и теперь у него нормально двоится в глазах, как должно двоиться у нормального человека.
Персидская мафия
Жил в нашем городе один человек. Условно назовем его Крез, чтобы иметь представление о его богатстве. Но он не всегда был таким богатым и, чтобы как-то прожить, вынужден был преподавать историю партии. А когда история партии кончилась, Крез устремился в противоположную сторону и стал богатеть, как на дрожжах, которые у него были припасены еще со времени развернутого строительства социализма.
У Креза была жена Лидия. У древнего Креза, кто помнит, была страна Лидия, а у нашего только жена. Но она доставляла не меньше хлопот, чем страна, потому что обладала несметными внешними богатствами. Многие засматривались на эти богатства и даже пытались получить к ним доступ, и жене Лидии это нравилось, она старалась расположить свои богатства так, чтобы ни одно из них не осталось незамеченным.
История повторяется. Когда древний царь Крез заметил, что персидский монарх Кир заглядывается на его страну, он объявил ему войну. В нашем городе в положении Кира оказался начальник городской милиции. Неизвестно, заглядывался ли он на Лидию, скорее он заглядывался на ее мужа, представлявшего для него чисто служебный интерес, но, поскольку начальник милиции немного косил, взгляд его смещался с Креза на его жену, не упуская, впрочем, из поля зрения мужа.
История повторяется. Милиция обложила Креза со всех сторон, и он, подобно своему предшественнику, потерпел сокрушительное поражение. У него отобрали его несметные богатства, и жену Лидию он тоже потерял, потому что из тюрьмы ему трудно было следить за ее действиями на свободе.
Кир женился на Лидии, но при этом все время косил глазом на других женщин, раскрывая одно за другим все новые и новые преступления, пока его самого не засадили. Потому что начальник милиции Кир, как оказалось, был тесно связан с персидской мафией.
Только благодаря этой связи ему удалось сокрушить такого могущественного человека, как Крез, который столько лет преподавал историю партии, а потом, перечеркнув историю партии, стал успешно строить капитализм на месте бывшего строительства социализма.
Но мафия и начальника милиции засадила. Потому что — кто же мог еще его засадить? Только благодаря мафии наша милиция до сих пор еще на свободе.
Две любви писателя Петрова
Когда знаменитый писатель Иван Петров был еще совсем молодым писателем и даже еще совсем не писателем, он приехал в Москву по своим литературным, в то время еще мало литературным или вообще не литературным делам. И здесь, в столичной гостинице, он познакомился с женщиной, ну просто потрясающей женщиной, если учесть, что у себя в провинции она работала секретарем обкома. Но это он узнал позже, а сначала он смотрел на нее просто как на женщину, а она смотрела на него как на молодого человека. Это было ей тем более интересно, что сама она не была такой уж молодой, ей было сорок лет, а ему всего только двадцать. Но они легко преодолели эти разделяющие их двадцать лет и, запершись в гостиничном номере, три дня яростно любили друг друга. Она махнула рукой на свои партийные дела, он наплевал на свои еще не вполне литературные, и они занимались только тем, что принадлежали друг другу. Так земля, даже самая скудная, буйно колосится, когда она кому-то принадлежит, а когда никому не принадлежит, превращается в безжизненную пустыню.