Страница 2 из 15
– Ладно, ладно, ребята, молодцы! – воскликнула Катерина. – Мы же шутим! Вот зря вы с нами на фестиваль не пошли, там вообще так весело было, песни, пляски, какие-то конкурсы. Динарик из лука на призы стрелял, так чуть было случайно в какую-то бабульку не попал! А Серёга рядом с лошадью проходил, погладить её решил, а она вдруг к нему мордой потянулась. Так он прямо с места, метра на три, как большой кузнечик, отпрыгнул!
– Ага, кузнечик! А вы сами-то её зубы видели? – воскликнул тот. – Вот такенные они, как у крокодила!
И вся пришедшая с фестиваля толпа опять громко, в голос рассмеялась.
– Да ладно, нам так-то здесь тоже неплохо было, – отмахнулся Пашка. – Мы тут с Димкой хоть лагерь в порядок привели. Ладно, чего уж там, этих дров нам точно на всю ночь теперь хватит, – оглядел он заготовленный сушняк. – Вы это, давайте-ка сумки, что ли, пока разбирайте, столик походный-то мы уже заранее разложили. Так что можно его уже накрывать. А мы с ребятами за шашлык возьмёмся, это дело сугубо мужское. Девчонкам на природе мясо вообще нельзя доверять, пускай они лучше салаты строгают.
– Да больно нам ваше мясо надо! – отмахнулась Наташка. – Серёж, помоги мне сумки из багажника достать.
– А я давай тебе, Катюш, помогу, – Динарик пристроился на ходу к девушке и игриво толкнул её плечом.
– Во, Димон, смотри, я же ведь не зря сказал, что тебе сегодня у костра придётся спать, – хмыкнул Пашка, доставая из кустов канистру. – Давай-ка на руки мне полей, а потом я тебе. Вон, понемногу уже темнеть начинает, пора бы и мясо начать жарить, пока ещё хорошо видно. Потом ведь, в темноте за ним не усмотрим, подгорать будет.
На тихой поляне с приходом толпы всё пришло в движение, слышались весёлые крики, шутки и смех.
Марат принёс из бэхи дорогой вискарь и походный набор с маленькими стаканчиками внутри.
– Огоо, ничего себе, какой холодный пузырь! – воскликнул Серега, погладив запотевшую бутылку. – Девчонки, а давайте по маленькой пока, за природу, чтобы дальше ещё веселее было!
– Да нам и так не скучно! – рассмеялись те, но стопочки с разлитым в них горячительным взяли.
– Эгеей! За природу!
И все разом чокнулись.
– Ну вот у нас препод в БГУ на кафедре есть, он как бы совсем повёрнутый на местной истории, – рассказывала Катерина, глядя на огонь костра. – Вечно нам про историю края задвигает, про полки эти башкирские, которые с Наполеоном в восемьсот двенадцатом воевали. Про губернии, уезды и волости. Так-то интересно даже иной раз бывает его послушать. Узнал он, что мы с Регинкой со Стерлитамака, ну и полпары про его окрестности всем «чесал». Кстати, и про это место, где мы сейчас с вами сидим, он тоже как-то рассказывал. Короче, это про то, что раньше, в глубокой древности, тут был тёплый океан, а эти горы, как он говорит, они вообще образовались из кораллов и всяких там морских ракушек. Потом, через миллионы лет океан отступил, и тут осталось четыре горы, типа огромных рифов. Вот эта, – кивнула она себе за спину, – самая большая из всех, она Торатау называется. А одной сейчас и вообще даже нет, её содовый Стерлитамакский комбинат всю полностью до малого камешка переработал, так что теперь только лишь три горы осталось. Ну вот на этой, на Торатау, ещё в древности люди всякие там обряды устраивали, солнцу и огню поклонялись, свадьбы там играли, союзы между племенами заключали. В общем, гора эта была как бы священная для всех тех, кто здесь поблизости раньше жил. И когда содовый комбинат её захотел забрать под разработку, это тоже сыграло свою роль, чтобы Торатау отстоять. Тут кроме историков ещё и ботаники со всего мира подключились, напомнили, что, дескать, только вот на ней одной какие-то сверхредкие растения произрастают, которых вообще даже больше нигде в мире нет.
– Катька, да хватит тебе о ботаниках! – толкнула подругу Регинка. – Ну вот кому это сейчас здесь интересно? Ты им лучше про пещеру расскажи.
– Ого, там ещё и пещера, что ли, есть? – удивлённо воскликнул Марат. – Я раза три точно на вершине был, всё там облазил. Нет там никаких пещер, одни сплошные известняковые скалы!
– Может, и нет, – пожала плечами Катька. – Только вот препод рассказывал, что была там когда-то давным-давно пещера. И история про неё одна есть, она в виде легенды до нас дошла. Якобы ещё при Иване Грозном ногайский хан, который воевал против русского царя, спрятал в этой самой пещере свою любимую дочь Айгуль, красавицу, и с ней же ещё несметные сокровища оставил. Пещера та очень глубокая, и уходит она в самые недра горы. И там, в этих вот недрах, якобы есть большой белый камень и голубое бездонное озеро. Вот сидит там, на этом самом камне посредине озера ногайская принцесса и тоскует от одиночества. А когда она плачет, её слёзы стекают по щекам и капают прямо в озеро. И как только она начинает заливаться слезами посильнее, тогда даже и то озеро, до которого мы с вами немного не доехали, ну во-он которое, за горой, оно тоже начинает наполняться водой и выходить из берегов.
– Каких только басен ни придумают, – усмехнулся Димка. – Да если бы тут пещера была, её бы давно уже нашли, тем более ради сокровищ! Тут вон после войны, говорят, лагерь был, зэки кирками валуны долбили и известняк добывали, а динамитом скалы подрывали. Всяко нашли бы они здесь пещеру, если бы она действительно только была.
– Это точно, был здесь лагерь, – подтвердил Марат. – Сюда самых таких характерных зэков со стройки Салаватского хим. комбината отправляли на перевоспитание. До сих пор ещё с южной стороны горы несколько вросших в землю каменных бараков видать. Говорят, что сюда путь в один конец был, мало кто из этого лагеря на большую стройку обратно возвращался. Все они в основном где-то вот тут в земле и лежат.
– Ужас! Народ, ну хватит вам уже такие страшилки ночью рассказывать! – передёрнула плечами Наташка. – А вы заметили, что прохладнее стало, как будто бы тучки на небе появились?
– Да ладно, палатка и две машины есть, если вдруг даже ливанёт, то найдём куда спрятаться, – успокоил подругу Серёга. – Марат, есть у нас ещё что-нибудь крепкое там для согрева? А то вон девчонки начинают мёрзнуть.
– Найдём, – ответил тот с усмешкой. – Что, не в кайф вам уже ваше пиво? Готовьте посуду, я сейчас.
Динар подбросил в костёр дров и присел на бревно рядом с Димкой.
– Скучная у тебя работа будет, братан, – чуть заплетающимся языком проговорил он. – То ли дело вот мы с Маратом, скоро нефтяной закончим, годик-другой на буровой оттарабаним, а потом в управу пристроимся и бригады будем гонять. И деньги на нефтяных промыслах хорошие платят, и среди людей крутишься, командуешь. Правильно себя поставим, характер покажем, так и уважать станут. А у тебя что, в этой твоей финашке? Ну, выйдешь ты оттуда бизнес-программистом, будешь всю свою жизнь за компом чахнуть и 1С-ку бухгалтерам переустанавливать. Скучно, Дима! Все айтишники вот с такими линзами, – покрутил он пальцами возле глаз. – На башке грива и характера совсем нет, так себе, не мужики, а размазня. Учти, братан, девки таких слабаков не любят!
– Динар, ну чего вот ты к человеку прицепился? – одёрнул хорошо поддатого товарища Пашка. – Каждый сам выбирает свой путь. Иди уже в палатку, что ли, а если вдруг не хочешь, так туда Димка сам пойдёт!
– Не, не, не! – замахал тот руками. – Я пошёл, меня там ждут! – И он дурашливо приложил указательный палец к губам. – Только тссс! Ладно, извини, братан, без обид, я же от души, – и он вальяжно похлопал Димку по плечу. – Айтишники, они ведь тоже нужны, кто-то же должен на клавиши нажимать, пока другие рулят!
Где-то вдали на тёмном небосводе сверкали молнии. Поднявшийся ветерок раздул пламя костерка, слегка осветившего весь лагерь. На душе у Димки было погано.
Чего он вообще добился в этой жизни? Да ничего! Секцию самбо, куда его привёл за руку отец, бросил в десятом классе, так и не дойдя до КМСа, в отличие, вон, от того же Серёги. В Уфимский финансовый университет его засунули родители на платной основе, своим умом он бы туда фигушки пробился. Сняли квартиру вскладчину на пару с Пашкой, лишь бы в общаге на всякую дурь не смотреть. Тот вон на доставке еды умудряется подрабатывать, а он после дождливой недели сразу работу бросил, потому что тяжело и сильный насморк подхватил.