Страница 2 из 33
Иногда она думала, что будет, если она все-таки встретит человека, который сумеет убедить ее, что блаженство, которое несет любовь, стоит и страха перед неизведанным, и опасений быть отвергнутым. А пока такой человек ей не встретился, она упорно твердила «нет».
Она весело улыбнулась официанту.
– Все это весьма заманчиво, но как-нибудь в следующий раз. Сегодня я хочу пораньше лечь спать.
– Как вам будет угодно, мисс, – немного, как показалось Эвелин, разочарованно проговорил официант и удалился.
Она украдкой взглянула в сторону зеленой решетки. Поглощенная своим спутником, красавица с роскошными светлыми волосами цвета спелой кукурузы что-то оживленно рассказывала. С потрясающе яркими голубыми глазами, – явно контактные линзы! – полным чувственным ртом и персиковой кожей, в бирюзовом платье с блестками, она была похожа на какой-то экзотический цветок. Весь ее вид говорил, что она привыкла к всеобщему вниманию и наслаждается этим. Сколько высокомерия и тщеславия светилось в ее торжествующем взгляде, когда она вошла в ресторан под руку с самим Луисом Ламбертом!
Эвелин отвела взгляд от красивого, холеного лица, и у нее засосало под ложечкой. Возможно, это простое совпадение, но Луис Ламберт тоже наблюдал за ней. И хотя лицо его оставалось непроницаемым, что-то в его выражении подсказывало ей – он обратил на нее внимание. У нее было такое чувство, словно этот взгляд проникал ей в самую душу. Эвелин поспешно отвела глаза. Собрав в кулак всю волю, она заставила себя спокойно дождаться, когда ей принесут счет, и, уже направляясь к выходу, все время чувствовала спиной его пронзительный взгляд.
До отеля было рукой подать, поэтому она отправилась пешком, любуясь красотами Катанау. Остров и в самом деле был потрясающе красив: удивительное сочетание экзотической природы и цивилизации. Вдоль всего острова тянулся довольно высокий хребет потухших вулканов, коралловые рифы кольцом охватывали прибрежную лагуну с изумрудной водой, а кокосовые пальмы склоняли бахрому своих листьев над сверкающими пляжами белого песка.
Пассаты охлаждали сонный, напоенный ароматом воздух, шептались в верхушках пальм и гинкго, донося до приветливых прохожих в пестрых одеждах волнующий запах жасмина, гибискуса и гардении.
Да, остров поражал и завораживал своей красотой, жаль только, что она не сможет в полной мере насладиться ею.
Вернувшись в отель, она забрала со стойки ключи и отправилась к себе в номер, размышляя по дороге. Где-то внутри нее поселилась смутная тревога. Долгий загадочный взгляд Луиса Ламберта невольно наводил на мысль, что поиски, на которые она с такой решительностью отправилась в одиночку, могли оказаться для нее небезопасными.
Все выглядело куда проще, когда он был только именем, только черно-белыми снимками на газетных полосах в разделе новостей делового мира. Конечно, она и тогда знала, что он вряд ли придет в восторг от ее непрошеного вмешательства в его жизнь, но явно не рассчитывала на то, что к нему настолько трудно будет подступиться. Может быть, и Сандра такая же угрожающе неприступная? Но нет, не может быть. Ведь ей всего шестнадцать лет.
– Черт, черт, черт! – воскликнула она, буквально рухнув на кровать. Вообще-то, она считала себя девушкой сдержанной, но сейчас просто не могла отказать себе в этом маленьком удовольствии.
Всегда, с тех пор как открыла в себе прекрасный голос, Эвелин давала выход своим эмоциям в пении, но здесь, в отеле, не решалась сделать это, ибо понимала, что ее непременно кто-нибудь услышит, а ей не хотелось привлекать к себе лишнее внимание.
В номере было довольно душно, и она включила вентилятор, проку от которого, впрочем, не было никакого. Он просто перегонял горячий воздух с места на место.
Днем, когда она лежала на пляже и размышляла о том, как бы ей свести знакомство с мистером Ламбертом и его сестрой Сандрой, все казалось не таким уж безнадежным и она была уверена, что сумеет найти способ. Но, столкнувшись с Луисом практически лицом к лицу, она почувствовала, как внутри у нее все сжалось от страха и дурного предчувствия. Он производил впечатление человека, который может постоять за себя и своих близких. Этому способствовала и власть, которой он обладал, и незапятнанная репутация честного дельца. Ей вспомнилась статья, в которой с восхищением преподносилась «его мягкость и лояльность по отношению к друзьям, с одной стороны, и непримиримая жесткость к врагам – с другой», и она невольно вздрогнула. Что-то подсказывало ей, что если она наберется нахальства вторгнуться в его частную жизнь, то едва ли будет причислена к категории друзей. И тем не менее она собиралась так или иначе это сделать, не зря же так долго готовилась и проделала такой длинный путь. Она зашла слишком далеко, чтобы теперь отступать.
Перед тем как решиться на это путешествие, она навела какие только можно справки о Ламбертах. Многое из того, что она узнала, выглядело довольно печально, даже трагически. Несмотря на все старания членов семьи избегать публичности, информации о них было более чем достаточно. Она выяснила, к примеру, что Луис Ламберт состоит в родстве с семьей еще одного очень богатого человека, мецената, покровителя искусств, Хью Чантера, который тоже живет на Катанау; что Ламберты имеют на побережье в нескольких милях к востоку от города собственный дом, точнее особняк; что Сандра Ламберт недавно перенесла тяжелую форму гриппа и после болезни набирается сил здесь, на острове.
Еще она знала, что родители Луиса умерли, и это единственное, что было между ними общего, почему-то подумалось ей. Эвелин тут же отругала себя за глупую мысль. С чего бы ей сравнивать себя с этим крутым дельцом, человеком совсем из другого мира?
Пять лет назад старшие Ламберты – отец и мать – погибли в дорожной аварии. Луису было тогда двадцать шесть, а его сестре одиннадцать.
Луис стал владельцем одной из крупнейших промышленных корпораций на мировом рынке, в яростной борьбе наголову разбив своих конкурентов.
Безусловно, он никогда бы не победил в жестокой, безжалостной борьбе, если бы сам не был жесток и безжалостен.
Эвелин разозлилась на себя за то, что думает о нем, вместо того чтобы подумать о его сестре, которую она представляла себе смеющейся голубоглазой девушкой с мягкими русыми волосами.
Но мысли помимо воли то и дело возвращались к высокому, черноволосому мужчине с повелительными манерами и властным взглядом. Когда она наконец уснула, ей снился темный как ночь лес, полный неясных шорохов и неожиданных опасностей, в котором ее преследовал он. Вот он нагнал ее, опустил руку на плечо, развернул к себе и…
Что было дальше, Эвелин так и не узнала, потому что проснулась вся вспотевшая, с бешено колотящимся сердцем. Сквозь закрытые жалюзи пробивались лучи утреннего солнца. Она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоить сердцебиение, вся еще во власти ночного кошмара, который явился ей словно предупреждение об опасности. Но даже во сне она не могла не восхищаться этими пронзительными глазами, этими четкими линиями лица, орлиным носом, мускулистыми очертаниями узких крепких бедер, широким разворотом плеч.
Когда же ее неизменный спутник и советчик, здравый смысл, наконец возобладал над ночными фантазиями, она презрительно фыркнула. Несмотря на ту, почти осязаемую ауру всесильности, которую, без сомнения, давали ему власть и деньги, Луис Ламберт был всего лишь человек. Пусть сила его личности такова, что ее хватило, чтобы обратить ее в бегство, не стоит забывать, что он рос с сознанием того, что унаследует миллиардное состояние. И полюбуйтесь, что оно сделало с ним! Но тем не менее видеть в нем чудовище глупо и необоснованно.
Эвелин встала и прошла в ванную комнату. Воздух, напоенный ароматами жасмина, экзотических растений и пряностей, приятно обволакивал тело, разглаживал и делал упругой кожу. И опять Луис Ламберт, нарушив покой и душевное равновесие, ворвался в ее мысли. Вновь он возник перед ее мысленным взором: высокий, стройный, смуглый и опасный в своем мужском магнетизме, искры которого, казалось, вспыхивали вчера в ресторане подобно летней молнии.