Страница 19 из 66
Ирт удовлетворенно кивнул и задумался. Вряд ли это были хорошие мысли. Он бродил взглядом по Тиму, будто готовился вынести вердикт. Катись оно все в пределы! Впереди Орфорт, не лучшее время ковырять раны, теряя остатки сил.
— Люди целуются, — прижимаются губами друг к другу. Зачем они это делают?
Тим окаменел от неожиданности. Он ждал чего угодно, но не такого вопроса.
— У вас нет ростков, но вам нравится целоваться. Почему?
— Ну-у, — протянул Тима, мучительно соображая, чем может для него закончиться правдивое объяснение.
— Вам это нравится? Попробуй меня поцеловать.
— Спасибо, но дело в том что… видишь ли. Ты как бы это сказать?
— Не ной, Чага!
— Ты выглядишь, как мужчина. И я…
Тим вдохнул, выдохнул:
— Не привык целоваться с мужчинами?
Его понесло не туда, захотелось скрестить ноги и при этом замереть, не двигаться, стать незаметным.
— Мужчина? Что за шепелявое слово с уплывающим смыслом. Какой-то вид человека? Ты?
О боги! Изоморфы не делились по полу, разные формы тела для них ничего не значили. Тим до сих пор не понимал, как они размножались. Что-то связанное с идиотской трансформацией.
— Ну да, — пробормотал он. — Такой вид человека. Я, например. И, как бы, ты.
— Значит, ты не привык целоваться с таким видом, как у тебя. А с каким привык?
Ирт усмехнулся, и контуры его массивного тела стали зыбкими. Плечи уменьшились, волосы взлохматились светлыми прядями, а на щеках появились ямочки.
Когда он успел подсмотреть в его мыслях Сэма?
— С этим, Чага? Или..
И он снова начал меняться. Из двухлетнего небытия, снов и видений к Тиму возвращался Рей Кларк во плоти.
— Нет, нет, ради бога! Не надо его!
— Не надо? Он тоже мужчина?
Тим кивнул.
— Ты привязан, Чага, к этим мужчинам. Я видел. Но не привык целоваться с ними. Это забавно. Но с мамой привык. Она — другой вид?
Шея окаменела, согласие или возражение — все загоняло в ловушку.
— Дело не в маме. Мужчины обычно целуются с женщинами.
Еще один шаг в трясину под сверлящим белизной взглядом.
— Женщины? Слово из соков твоего языка, мягкое на вкус. Я сейчас понимаю, что это другой вид человека, мелкий и слабый. Я видел таких на прогулке, у них тонкие, хрупкие отростки и яркие раскраски. Ты привык целовать слабых, недоразвитых землян, дружок? Еще более слабых и недоразвитых, чем ты сам?
И Ирт рассмеялся и откинулся назад, разводя колени. Все объяснения для изоморфа — только доказательства ничтожности человеческого рода. Горечь подбросила на ноги.
— Все не так! Ты как всегда поверхностно судишь людей. Нет смысла объяснять. К тому же нужно готовиться к полету.
Как и в первый раз обвила мгновенно удлинившаяся рука.
— Я знаю людей, их язык и кровь. Слабое нутро, ложь и маскировка. Желание казаться сильными и получать удовольствие от слабых и недоразвитых.
— Может, это ты получаешь удовольствие от слабых и недоразвитых? Недобогов? Таких как я? Или про все на свете имеешь лишь примитивные суждения бешеного охотника. Вселенная не состоит только из Стен, Пояса Спокойствия и Просторов. Все гораздо сложнее.
Хотелось уйти, но вырваться из захвата не получалось. А когда изоморф встал, нависая более чем двухметровой тушей, глаз снова заныл, а у сердца беспокойно зашевелился Чага. Лучше молчать и не двигаться, не отдавать мыслеприказ. Нельзя расстраивать Хозяина.
Ирт наклонился к лицу, растягивая мясистый рот.
— Что твоя вселенная? Я тебе покажу, из чего состоит настоящий живой мир. Все, что ты в нем упустил. Но не сейчас, позже. Нам пора лететь к нему, мой звездный великан.
Глава 8. Под куполом
Джеки выбросило из глубокого сна, будто кто-то тряхнул за плечо. В первое мгновение к сознанию липли яркие, лихорадочные краски сновидения и никак не вязались c сиянием звездного купола. Воспоминание о катастрофе быстро вернулось: давка в Дублине, кросс-переход и ждущая в космосе смерть. Она сжала подлокотники ложемента и села. Лучше крепко спать, пока не исчезнет воздух или истончится силовая защита. Но это случится не быстро, жажда придет раньше. В стандартной гражданской авиетке достаточно энергии, чтобы долететь до Марса и вернуться на Землю. Если бы понимать, куда двигаться. Если бы были подгружены навигационные карты.
Важно принять хоть какое-нибудь решение. Не сидеть и ждать смерти. Но думать сложно, голова кружится и к горлу подступает тошнота. Что она вообще в состоянии сделать? Разве что заметить, что авиетка двигается иначе. Системы управления оставались в спящем режиме, двигатель не работал. Но теперь машина не вращалась, а смещалась хвостом назад. Далекие росчерки чужих галактик и созвездия над головой не стремились соскользнуть с купола и смениться другими — центр тяжести сохранялся. Более того, авиетка ускорялась
Джеки завертела головой, даже приподнялась в ложементе, надеясь найти источник загадочного притяжения. Вокруг грудились созвездия, и, если они что и видели — у них не спросишь. Она нерешительно поднесла руку к пульту управления. Завести двигатели? Но вдруг это все испортит. Направленный полет исчезнет, и вернется неопределенность вращения. Оно пугало больше ускорения задом наперед. Хотя в финале, возможно, ждет столкновение и смерть, а не чудесное спасение. Джеки снова прикоснулась к панели. Пальцы прыгали.
— Запустить двигатели, — голос казался чужим.
Авиетка ожила, под обшивкой замурлыкала плазма. Траектория движения все равно не изменилась. Стоит ли экспериментировать дальше? 'Идиотка — сказал бы Лешка, — думай, прежде чем делаешь или не делай вообще ничего'. Но Майкл…, Майкл бы одобрительно промолчал. Может быть. Она закусила губу, смаргивая навернувшиеся слезы. Интересно, они хоть немного беспокоятся о ее судьбе?
Джеки развернула авиетку, заваливая ее бортом, ныряя, как рыба. В пространстве без верха и низа, без поверхности и дна. Раз отчетливо видно Солнце, значит, где-то здесь должны быть планеты: глыбы, невидимые в густом супе темноты. За десятки, а может и сотни миллионов километров от нее. И в какую часть пространства всматриваться? Болтается сейчас в эклиптике или напротив? Обдумать положение созвездий не получалось. Мешало понимание, что это не картинка реконструкции или симуляции, а реальность, в которой нет уровня прохождения "для девчонок" и кнопки "перезагрузка". А ведь она не просто девчонка. Плюсом шли знания и навыки трех курсов погружения. Подзабытые…
Темно-багровое пятно проступило на сияющей белизной солнечной короне, и сердце ускорилось. Это Марс. Значит, где-то недалеко от авиетки может тянуться пояс астероидов. Серая уродливая масса ледяных обломков. Шеренги солдат поверженной в прах и потерявшей надежду армии. Голые и зверски голодные.
Смогла бы долететь до Марса, не потеряв его из виду?
Машина перешла от движения задним ходом к стремительному полету туда же. Джеки осторожно добавила газ, стараясь удержаться от странного притяжения. Замедление продлилось несколько секунд, и снова сменилось ускорением. Солнце выплескивало свет из-за 'кнопки' Марса, и далекие молочные спирали под кокпитом затягивал фиолетовый туман. Страх стал отступать, на смену приходил лихорадочный азарт. Что бы ни случилось, но предаваться отчаянию она больше не собирается. Выжмет все из чужой машины, и будь что будет.
Только почувствовала себя собранной и готовой бороться, как авиетка заглохла. Панель управления, безвольно мигнув огоньками, помертвела. Пространство за куполом кокпита стало затягивать туманной дымкой, звезды потеряли остроту блеска, пятно красной планеты — четкость очертаний. Первое, что пришло в голову: она попала в ловушку силового поля. Запечатанную в кокон, ее тянули неизвестно куда. Возможно, спасатели. Были бы враги, то просто уничтожили. Вспомнились фильмы об инопланетном вторжении. Как состоящие из белесого тумана твари создавали вычислительные агломерации из захваченных людей. Искусственный интеллект, выращенный на человечине и способный к структурно-метафорическому прогнозированию. Культовая фантастика десятилетней давности.