Страница 87 из 101
— Пусть мне и ведома причина, — продолжи тем временем Рэймо, — об обстоятельствах я ничего не знаю, да и вам…
Он прервался, снимая ведро с цепи, и неожиданно захихикал, точно мелкий проказник.
— Здравствуй, моя хорошая, — обратился чародей к чему-то в ведре, а спустя секунду я увидела, как он достал из воды лягушку и опустил её на землю.
— Так о чём вы хотели поговорить? — не вытерпела я, провожая взглядом донельзя молчаливую квакшу, деловито ускакавшую по своим квакушечьим делам.
Сразу подумалось о Рюдзине, но вспоминать о нём было неприятно, и я поскорее прогнала эти мысли из головы. А живность здесь, значит, водится?..
— Торопишься, — вздохнул Рэймо, но не возмущённо или чтобы отругать, скорее — попросту отмечая то, что времени у нас, по всей видимости, предостаточно. — А зачем?.. Хотя, ладно, томить не стану. Я о вас, милые мои, знаю достаточно, чтобы довериться. А вы мне — доверяете?
Судя по тону, вопрос бы риторический. Я переглянулась с Шадом — фамильяр вновь уставился вниз, а я поджала губы.
Не то чтобы не доверяла, но вопросов было слишком много, чтобы без сомнения и тревог делать то, что скажет чародей. Где гарантия, что он не станет использовать, как то пытались сделать драконы?..
Хотя, на эту тему я размышляла уже давно. Из двух зол, как говорится. А чародей нравился мне больше, чем драконий совет. После вопроса о доверии нравиться стал ещё сильнее.
— О чём и речь, — подняв указательный палец, нисколько не обиделся Рэймо. — С этими драконами дело иметь будешь — себе перестанешь доверять, куда уж до других.
— А откуда вы знали, что мы придём? — Шад тоже осмелел и начал что-то спрашивать.
— Судьба у меня такая, всё про всех знать, — рассмеялся чародей и передал уже полное ведро фамильяру. — А у вас судьба — оказаться тут. От неё не спрятаться и не скрыться, а поменять — дорого стоит. Вишь ли, порядок такой, и ему всё подчиняется.
— Вы о том порядке, о котором пекутся драконы? — хмыкнула я.
— Ага, — ответил Рэймо и, махнув рукой, чтобы следовали за ним, повёл к крыльцу дома. — Я вот свою судьбу изменил, за что здесь и очутился.
— Вы изменили свою судьбу, расколов мир и создав отражения? — Шад, похоже, совсем растерял благоговейный трепет — теперь в его глазах горел азарт дорвавшегося до знаний студента.
— Лучше уж уронить зеркало и иметь семь лет несчастий, чем становиться куклой в руках той, кому ради исполнения пророчества не жаль ни своей жизни, ни жизни своего дитя, — тяжело вздохнул чародей. — Да, я наказан — могущественные драконы собрались и ка-а-ак поставили меня в угол. Но что потом? Что им делать, когда я выйду из угла? Кидаться на своих надзирателей я, конечно, не буду, но и не поблагодарю за страдания.
Понятнее после его слов ничего не стало, разве что тот факт, что обиду на своих врагов Рэймо не затаил, хотя мог бы. Времени здесь ему хватило бы и план мести продумать, и особо изощрённые пытки персонально для каждого дракона.
— Вы же устроили настоящий бунт против порядка, — не сдержала хихиканье я.
— И чем это плохо, скажи? — вопрошающе поднял брови Рэймо. — Если назвать это бунтом чародея, что устал действовать по чужой указке, лучше будет звучать? Да и потом, разве я настолько страшный, как обо мне говорят? А этот порядок, так ли необходим? Скукота ведь, шагать в ногу со всеми…
Чародей скорчил рожицу и маршем, чеканя шаг, описал несколько кругов около меня. Я захохотала в голос, а спустя секунду ко мне присоединились и Шад, и сам Рэймо. Покончив с кривляньями, чародей ловко взбежал до середины лестницы, что вела ко входу в дом.
— Но вы раскололи мир не только из-за судьбы? — предположила я. — Разве вас… не влекла тьма по ту сторону Грани?
Он замер, занеся ногу над последней ступенькой крыльца, но после недолгой заминки всё-таки шагнул вверх и глянул на меня через плечо.
— Разве вы не рискнули всем миром из-за любопытства? — понесло меня дальше с вопросами, которые нельзя назвать удобными.
— И я же его спас, — заметил чародей и, открыв дверь, жестом пригласил нас в дом.
Прихожая оказалась крохотной — мы едва уместились втроём. Лавка, грабли в углу, подкова над дверным проёмом, занавешенным сшитой из разноцветных лоскутков тканью, обитый железом сундук, висящая на стене глиняная свистулька… от количества вещей кругом у меня рябило в глазах, и я с удовольствием бы упала на лавку, будь такая возможность. Но из-за нехватки места было не протолкнуться.
Рэймо показал, куда поставить ведро, и взял специальную щётку, чтобы отряхнуть грязь с ботинок, после чего смахнул её той же щёткой за порог. Нахмурившись, посмотрел на мою обувь, потом — на обувь Шада, и порывшись немного в угловом сундуке, протянул тряпку.
— Под крыльцом есть бочка с водой, приведите себя в порядок и поднимайтесь.
Чтобы оттереть с подошвы тину, пришлось приложить немало усилий. Я честно намеревалась справиться сама, но Шад усадил меня на крыльцо и опустился на колени передо мной. Приятно становилось от того, что эта забота не ощущалась наигранной или требующей чего-то взамен — она была естественной и ненавязчивой, как прикосновения руки. Как когда Шад закрывал меня собой, как старался держаться позади, если мы поднимались куда-то, или же впереди — если спускались.
Неприятно кольнула совесть. Фамильяр столько всего для меня делал, а что я сама? Всего того, что я могла ему дать или давала, казалось мало. Он и защищал, и ухаживал, и учил. Хотя… я ведь тоже его учила? Тому, что казалось ему сложным, а мне — легче лёгкого, вроде тех же эмоций. И не сказать, что я не заботилась о нём в ответ.
— Как он тебе? — шёпотом спросила я и мотнула головой в сторону двери, чтобы было понятно, о ком говорю.
— Странный, — скривился Шад и сел рядом, чтобы привести в порядок свою обувь. — Но… не кажется плохим.
— И мне тоже, — поделилась я. — Думаешь, он поможет остановить имперцев? Защитит меня от драконов?
— Не поговорим — не узнаем, — сощурился фамильяр и протянул руку, мол, подъём.
За занавеской в прихожей пряталась ещё одна лестница — дом стоял то ли на сваях, то и как-то ещё хитро, поэтому первый этаж находился выше, чем обычно. Из прихожей мы поднялись в общую комнату с напоминавшим печь очагом посередине. Шкафы с маленькими ящичками, несколько громоздких тумб, висевшие на крюках под потолком медные кастрюли и сковородки — начищенные до блеска, словно новенькие и ни разу не бывшие в применении. Связки трав, глиняные, латунные и стеклянные амулеты, плетёные корзины, даже парочка мечей в расписных ножнах — всё это тоже свисало с потолка.
Рэймо хлопотал у длинного стола, выставляя тарелки с печеньем, вазочки с вареньем, блюдо с нарезанным хлебом и ломтиками солёной рыбы… От вида еды слюна наполнила мой рот, но я вспомнила и о том, что есть в царстве мёртвых категорически запрещено, а не то останешься здесь навеки. Рюдзин же намекал, что в сказках не только выдумка, поэтому обрывочным воспоминаниям из детства стоило верить хотя бы наполовину. Или хотя бы учитывать их.
Опасливо косясь на приготовленные яства, я подошла, только когда чародей подозвал. Шад чувствовал себя более уверенно, и потому за стол сел первым.
За что и поплатился, как с тропинками в огороде до этого.
— Куда садишься, — рявкнул Рэймо и хлопнул фамильяра по плечу. — Рабочее место, не видишь, что ли? Тут, — он ткнул в правую часть стола, где не стояло ни одной тарелки, — зелья, травы и заклинания, там, — и ткнул вновь, но уже в левую, — трапезничать. Твой хозяин тебя ничему не научил? Ай, ладно, не прижимай так уши, не ругаюсь я. Научишься ещё, не плачь только.
Шад потерянно обернулся ко мне. Плакать он точно не собирался, но поведение чародея его ошарашило. Не понимая, что сделал не так, фамильяр походил на испуганного кота, которому прилетело только за то, что у хозяна было плохое настроение. Или Шад так терялся потому, что перед ним был сам великий чародей? Своего рода кумир и пример для подражания.