Страница 39 из 1564
Двое суток, пока шла воздушная операция под Черниговом, были сумбурными и сумасшедшими именно из-за повышенного внимания со стороны всех и вся. В первую очередь, естественно, это были немцы. Они не знали нашего радиуса действий и нашей высотности, поэтому начали нас прощупывать с помощью Ю-86р. Но Кравченко, понявший, что над этой местностью расположился зонтик, радиусом 250 километров, свои полки сунул под него, расположив их поблизости, как с целью продолжать операцию против войск Гудериана, так и для того, чтобы прикрыть полки от штурмовых ударов, основного бича немцев. Немцы ошиблись сразу, они вошли в зону действия РЛС на высоте 14 000 метров. Совершенно ясно, кто к нам летит и за каким чертом. Нет чтобы совместить все 333 удовольствия! Мы, само собой, тихо и мирно сидели на аэродроме. Когда он крутнулся – подняли «миги», но РЛС работала – один оборот в шесть минут. Истребители пошли сопровождать штурмовики. Если помните, других машин просто не было. «Илы» по танкам работают через пень-колоду, но вместе с ними в воздух поднялся Петр с ведомым на ЛаГГ-3в. В стороне набрали высоту, когда «юнкерсу» и его экипажу надоело мерзнуть, и он пошел на спуск, его сбили.
Ставка наращивала удары, подтягивая все новые и новые бомбардировочные полки, включая те, которые летали на очень устаревших ТБ-3. Чисто как бомбардировщик он еще вполне тянул. Он не мог драться с истребителями. Сунувшихся было «мессеров» из группы армий «Юг», из третьего гешвадера, пришедших из-под Коростеня, перехватили еще до Днепра. Мы действовали вместе с остатками авиации 5-й, 6-й и 26-й армий. Пройти немцы не смогли, и вообще, посылать в лес желтую технику – вредно для здоровья. Эти истребители, видать, срочно из Африки перебросили, и цветом своего камуфляжа они резко отличались от других.
АДД отбомбилась без проблем. Но у нас были потери. Потому, что подходили «ястребки» других армий тройками да шестерками максимум, без связи и с разных сторон. Эскадрилья еще и была вынуждена на них отвлекаться. Несколько раз мы не успели к шапочному разбору, поэтому в общем бою по суммарному счету выиграли «люфты»: 26 против 32. Особо свирепствовало два звена истребителей, имевших красного фламинго на моторах. Возможно, что цвет был розовый, но от этого не легче. Немцы применили свою обычную тактику: более сорока истребителей пытались разорвать наш строй и разбить нас на пары. Снизу, с востока, с севера и юга подходили разрозненные тройки и шестерки наших истребителей, которые вступали в бой с двумя восьмерками «мессеров». Действовали эти звенья свободно, их прикрывала хренова туча истребителей.
Пока наше звено держалось вместе, мы пытались сорвать атаки и сожгли два из шестнадцати немцев. Но как только звено распадалось, каждому из них мы помочь не могли. Иначе и нас бы сожрали численно превосходящие враги. Мы атаковали их тогда, когда они собрались для отхода, и ни один из них не ушел. Топливо и боеприпасы у нас были, и мы навалились на противников, у которых все это кончилось. Внизу были наши войска, 5-я армия. Немцы разделились, один штаффель пошел на восток, на заклание, но мы атаковали тех, кто пытался уйти на запад, затем вернулись по наведению к тем, кто ушел на восток, и рассчитались с ними за ребят. Нас было мало, в три раза меньше, чем противника, потому выкручивались как могли. Взять их можно было только так: на отходе и без боеприпасов. Выпустить боезапас впустую мы им активно помогали. Ощущение все равно мерзкое. А тут еще «канарейки» приехали.
Попрощавшись с Петром утром, генерал Кравченко сел в свой «Як» и полетел не в Брянск, а в Москву. Он «поймал» Верховного, когда тот выходил из кабинета, получив от ВВС сводку, что удар по Гудериану нанесен. Не думаю, что его интересовали нюансы. Но Кравченко, бывший инспектор истребительной авиации ВВС, принял 11-ю дивизию 22 июня после гибели всего командования этого соединения. Без лишних слов он понял, что от его действий зависит судьба Родины. Сел в самолет и прилетел под Брест. Терял личный состав, полками. Отводил на новые рубежи и дрался, лично принимая участие во всех серьезных боях. На 9–11 сентября укомплектованных полков у него не осталось. Гудериан прорвался, и остановить его было нечем. При возникновении малейшей задержки, тот вызывал Stg3, который пятью штурмовыми группами пробивал любую оборону или оборонительный укрепленный рубеж, переворачивая бомбами все, что находилось внизу. «Где не справляются танки и артиллерия – там справятся “штуки”». И вдруг налаженная и стройная картина, созданная противником, дала сбой. Два полка «штук» прекратили свое существование. Полк истребителей, с усилением, отправился в том же направлении.
Генерал Кравченко попробовал новый истребитель и понял, что на нем можно бить противника, особо не теряя людей. Не надо говорить, что он «жертва режима, его выродок или сатрап, а не демократ». Он – истребитель, и его дело – истреблять. В течение июня, июля и августа, три месяца, истребляли его дивизию, его летчиков. Которых он любил, о которых он заботился. Он понял, что сделать самостоятельно такие самолеты он не сможет, у него нет таких знаний, которые могут позволить за неделю создать новый истребитель. Значит, нужно заставить людей, в этом соображающих и имеющих для этого силы и средства, дать ему такие машины, чтобы остановить врага. И он полетел в Москву, к Сталину. «Иосиф Виссарионович, товарищ Сталин, есть панацея!» Он не совсем понял то, что показал ему Петр. Но уловил, что вместо свалки, ему показали новый тактический способ уничтожения врага. Но во главе угла у него стояли самолеты, а не локатор и его операторы. Это дойдет позже.
Довольно сумбурно и без «реальных доказательств» генерал доложил об успехе, пожаловался, что сил и средств не хватает, и надо делать такие машины, как их сделали в Ейске. Верховный сказал, что успешная операция будет продолжена, а вот доклад Кравченко слишком эмоционален и лишен доказательств.
– Товарищ Кравченко! Покажите, о каком самолете идет речь, какие средства обнаружения задействовались. Я вас жду в 14.00. До свидания!
Генерал пересел в Як-7, во вторую кабину сунул корреспондента и через час был в Нежине. Там пока было тихо, работали самолеты 11-й дивизии, а эскадрилья переснаряжалась после второго вылета. Струнников снял все, что ему показали, съездил на позицию РЛС, ему проявили пленки и распечатали фотографии, которые тут же передали Кравченко, который сразу же улетел в Москву. Но оказалось, что о «разгроме “лапотников”» корреспондент успел поделиться с редакцией, несмотря на то что Кравченко звонил ему на квартиру, он был обязан сообщить о срочном вылете на фронт редактору. Плюс Левитан! Утренняя сводка содержала несколько слов об успехе. Во время пролета «юнкерса» на аэродром шлепнулся Ли-2 с целой толпой «москвичей»: корреспондентов, актеров, певиц и певцов. Мало того, что нас рассекретили, так еще и нос свой суют туда, куда не положено. Денис Степанович ведет бой, ему продохнуть некогда, а в штабную землянку рвутся «канарейки». В общем, Петр не выдержал и послал всю эту толпу в пешее эротическое путешествие. Никаких интервью не будет, это разведывательные подразделения, и делать здесь никому постороннему нечего, собрали манатки и вон отсюда со своими талантами. Вызвал караул, и они загнали «актрисок» в самолет. Что только про себя не наслушался: и чудак на букву «м», и, что на коленях, сука, приползешь, молить будешь, и что готовься на лесоповал, сосунок. Тут зеленая ракета, и пришлось бежать к машине. Без него «скоморохов» пригрел Петросян, они организовали свой концерт для «двадцатки». Марик Акопович был большой любитель похлопать в ладоши. Его эскадрилья принимала участие в налете на Ягодное, на самую «голову» Гудериана. Так что заслужили. Через два часа вернулась «тринадцатая», после тяжелейшего боя. Люди уставшие, злющие, бой-то мы проиграли. Немцы смогли нанести существенный урон и без того ослабленным донельзя ВВС полуокруженных армий. То, что сбили мы – это, конечно, здорово, но если так дело и дальше пойдет, то труба! Людям отдохнуть и прийти в себя требуется, а тут «шуты». Вопросы задают неуместные, с подколками: «А почему капитан майорами да подполковниками командует?» В итоге скандал продолжился, только вместо Петра в нем приняли участие еще семь летчиков. «Хамы! Рабы!» «Творческая интеллигенция» уже самостоятельно села в самолет и улетела. Но немцы затихли, то ли силенки кончились, то ли какую-то пакость готовят. На второй день операции серьезных боев в воздухе уже не было, и наши войска пошли вперед. Дивизии сумели развернуться, «Быстрый Гейц» начал отход.