Падение сурка

Глава 6

Пока основная группа легионеров отсутствовала, Кац надеялся улучить момент для побега. Но остроухие воины оказались опытными и не спускали с него глаз.

Как только его раны исцелились, они погнали пленника в сторону холма. Он глазел по сторонам в надежде улучить какой-нибудь шанс к бегству, но стоило ему якобы случайно пошатнуться в сторону, как тут же он почувствовал у спины острие меча.

— Иди ровно, животное! — громко рявкнул Фреос. — Только посмей дёрнуться — останешься без ног и дальше поползёшь на руках.

Так они и добрались до холма.

Восемь эльфов вернулись обратно не одни. Они гнали толпу связанных гоблинов — тех самых, которые в первый раз отужинали сочным землянином. Среди них Кац не досчитался четверых воинов, стариков и инвалида. Легионеры захватили почти всё племя, а остальные, стоит думать, отдали богу душу. И хотя они выглядели плачевно, но жалости к ним парень не испытывал ни грамма. Он лишь внутренне злорадствовал. Это продолжалось недолго — ровно до того момента, как к нему подошёл Иллиниар и от души врезал.

Эльф повалил человека на землю и принялся избивать ногами. А тот ничего не мог поделать: руки связаны за спиной, ноги на время стоянки тоже связаны. Единственное, что он сумел — свернуться калачиком.

— Командир, — начал Фреос, когда тот прекратил избиение, — ты чего? Я думал, мы его хотим продать.

— Это животное нас обмануло. Никаких следов эльфов мы не обнаружили.

— Но вы же нашли гоблинов, — продолжил Фреос.

— Нашли — это точно. Но они не знают ни о каких эльфах. Нам удалось перехватить одного из их охотников и допросить его. Гоблины только начали путь из своего лагеря. До холма они не успели добраться. На их стоянке никто из гоблинов никаких эльфов в ближайшие несколько месяцев не встречал. Эй, мясо, — пнул он Жан-Поля, — признавайся, куда делась баба?

— Не знаю никакой бабы.

— Ты же говорил, что видел, как её унесли гоблины.

— Возможно, мне показалось. У страха глаза велики. Вроде увидел гоблинов и как они волокли кого-то похожего на эльфа. Я спрятался, а потом побрёл в лес.

— Брешешь, пёс смердящий! — Иллиниар обернулся к своим бойцам. — Организуйте этому животному горячий приём — сдерём с него кожу. Может быть, тогда он по-другому запоёт!

— Не надо кожу, — вздрогнул Жан-Поль. — Лучше на арену. Я честно не видел никакой бабы. Гоблинов встретил в лесу задолго до этого, а эльфа придумал, чтобы попытаться сбежать, пока вы будете до них ходить.

— Я так и думал, — зло оскалился командир легионеров. — Если бы не потраченное зелье, я бы тебя живьём закопал! Но раз ты такой вольнодумец и хочешь на арену, то туда и отправишься…

Десять эльфов хоть и казались малочисленными по сравнению с количеством захваченных ими пленников, но прекрасно справлялись с охраной и недопущением побегов. Чувствовался немалый опыт.

Повторно лечить человека никто не стал, оттого он передвигался через силу. Болело всё: руки, ноги, туловище и голова обзавелись солидными гематомами. Внутренние органы тоже были отбиты.

Иллиниар выполнил своё обещание — он действительно продал Жан-Поля в луди. В неё вместе с ним попали двое охотников-гоблинов. Вот только это была не луди Неро, как в прошлый раз, а государственная школа гладиаторов, в которую помещали преступников и опасных военнопленных для второго этапа выступлений на арене.

Разница между частной луди и государственной заметна с первого взгляда. Тут охраны в разы больше. Будущему мясу не дают никакой свободы. Вместо комнат тюремные камеры, в которых рабы спят по шесть разумных, ведь тут были не только люди, но и эльфы, совершившие тяжкие преступления, и не только они.

Вот уж насмешка судьбы — Жан-Поль попал в одну камеру с гоблинами, которые его убили. И теперь он точно был уверен в том, что это не было сном, а произошло в реальности. Оба коротышки держались вместе и относились ко всем настороженно. Остальные сокамерники отвечали им тем же. Впрочем, француз не собирался им мстить… в ближайшее время.

В каждой камере установлено по шесть деревянных нар. За рабами такой пригляд, что даже мысли о побеге не возникает. Дверь в камеру запирают на ночь и отпирают днём. Никакой одежды и обуви не выдают. А поскольку у Жан-Поля отняли все его вещи, впрочем, как и у его сокамерников, то приходится повсюду ходить голышом.

Тренировки в целом ничем не отличались от тех, что проводились в луди Неро. Но отличия всё же имелись. Железного тренировочного оружия никому не выдавали — только деревянное. А ещё никаких целебных зелий — это самое худшее, ведь доспехи сильно натирали кожу, и от этого ничто не спасало. Все рабы постоянно страдали от болей, их кожа была покрыта синяками, содранной кожей и подсохшими кровавыми корками. На матрасах после сна оставались кровавые пятна. Боль стала постоянным спутником француза.

Ещё одним отличием стали отношения между гладиаторами. Если в частной луди соседи зачастую дружили друг с другом, то тут сокамерники смотрели друг на друга волками и даже не предпринимали шагов для сближения. Наоборот, намеренно дистанцировались. Все понимали, что вскоре станут смертельными соперниками. Сегодня вы подружитесь, а через несколько месяцев вам придётся встать перед выбором: убить товарища или подставить шею под его клинок. Второе никто не желал выбирать. В такой ситуации лучше вообще не обзаводиться друзьями, чем потом испытывать горькие чувства.

Кормили практически так же, как в нормальной луди, но всё же порции были немного меньше. Тут гладиатору располнеть будет проблематично.

Кац старательно рвал жилы и тренировался как припадочный. Ему хватило одной смерти на арене, чтобы больше такого не повторять. Но ему не повезло. Только он в прошлый раз привык к мечу и щиту, и с ними начало хоть что-то получаться, как ему выдали копьё. Им он вообще пользоваться не умел, но стремительно постигал азы обращения с этим оружием.

Во время тренировок приходилось быть очень внимательным, чтобы не получить серьёзную травму. Был один парень, которому сломали ногу. Был, а наутро его не стало — эльфы-надзиратели увели парня, после чего его никто не видел. Одним больше, одним меньше — в этой школе гладиаторов особо над «артистами» не беспокоились. А того, кто ему сломал ногу, высекли плетью, после чего он трое суток не мог подняться с койки и ещё три недели на тренировках напоминал пьяную амебу, из-за чего постоянно выхватывал.

И вот наступил день икс. Гладиаторов под солидной охраной голышом рано утром пригнали в Колизей. И снова толпа с жадностью разглядывала их, свистели и улюлюкала. К букмекерам возле арены выстраивались очереди, чтобы сделать ставки.

На арене их загнали в просторное помещение, охраняемое вооруженными до зубов легионерами. Только если легионеры находились в одном помещении с гладиаторами из частных школ, то с преступниками было иначе. Легионеры расположились в двух соседних помещениях за стальными прутьями, и их было больше, чем гладиаторов.

Гладиаторам раздали снаряжение. Жан-Поль получил вещи Галла: копьё, шлем и небольшой галльский щит: деревянный, овальной формы, со стальным шаром в центре. Щит имел сколы и даже в одном месте был пробит насквозь. Шлем тоже был весь в зарубках. Одно лишь копьё хоть и выглядело использованным, имело добротный продолговатый наконечник. Вместо обуви ему выдали серые тряпки, чтобы обмотать ноги. Местами они имели следы не отстиравшейся крови. Из одежды имелась лишь красная набедренная повязка, которую необходимо было опоясать ремнём вокруг талии. Проще говоря, кусок ткани, который своими силами следовало превратить в нечто среднее между юбкой и набедренной повязкой. Цвет её выбирали явно из практичных соображений, чтобы на ней не было заметно следов крови… издалека. Вблизи пятна видны невооружённым взглядом.