Страница 2 из 14
– Господин Муртазин? – спросил тот, который вылез с пассажирской стороны автомобиля.
Я поправил лямку рюкзака на плече и отрицательно покачал головой:
– Нет. Обознались.
Мужчины переглянулись.
– Здравствуйте, господин Муртазин, – вступил в разговор второй (водитель). – Вы проедете с нами.
– Что? – Я попрыгал, чтобы рюкзак улегся за спиной поудобнее. – Что проедем?
– Что значит «что»? Не «что», а куда.
– Если «куда», то говорят «поехать туда-то», а проехать можно мимо чего-то, или проехать какое-либо расстояние, участок пути. – Судя по выражению лиц двоих из ларца, мои разъяснения их не убедили. Я вздохнул. – Так, филологию к черту. Куда? И с какой стати я должен с вами «проезжать»?
– Вы должны проехать с нами, – вмешался тот, который пассажир. – Тут, не далеко.
– А если откажусь? – Я снял с локтевого сгиба шлем и ухватился за него так, чтобы сподручнее было в случае чего отбиваться от наглых близнецов. – Какой такой Муртазин? Не Муртазин я вовсе. Говорю вам – вы обознались.
– Муртазин, Муртазин. – Водитель сунул руку за борт пиджака. – Мы точно знаем.
Я покрепче сжал рукой шлем и ощетинился.
– Держи-ка руки так, чтобы я их видел, парень!
– Спокойно. Я покажу вам удостоверение.
– Не надо. Мне абсолютно фиолетово кто вы такие и что из себя представляете.
– Надо, Тимур, надо.
Он действительно вынул из внутреннего кармана бордовую книжицу, раскрыл ее и придвинул поближе к моему лицу. Я сдержался, чтобы не отпрянуть и вгляделся в текст удостоверения.
– Ну и? Вижу, что капитан… вижу, что Першин Иван Иванович… вижу, что разведывательное управление… чего?! Вы из ГРУ?!
– Вот именно, – со значением произнес пассажир, – из ГРУ. Мне тоже показать?
– Не надо показывать. Верю, что вы тоже капитан. И тоже Першин. И, разумеется, тоже Иван Иванович.
– Вовсе я не Першин. Я – капитан ГРУ Расчетчиков.
– Рас… чего?
– Расчетчиков. Фамилия такая. А зовут меня Артем Николаевич.
– А я – Матроскин. Тоже фамилия такая. – Я огляделся. Во что мне пришлось вляпался?
– Вы Муртазин Тимур Хасанович – хватит отпираться. В конце концов, глупо же… Вам тридцать два года, не женаты, детей нет. С некоторых пор проживаете здесь, в провинциальном городке Булмагане, в доме номер семьдесят восемь по улице маршала Жукова, квартира шестая, второй этаж, окна выходят во двор.
– Квартира, кстати, принадлежит не вам, а Радимичу Игорю Михайловичу, пенсионеру шестидесяти восьми лет. – Это уже водитель влез с подробностями. – Вы снимаете у него комнату по договору найма. Вот мы вам удостоверение показали, а вы можете паспорт предъявить? Или другой удостоверяющий личность документ?
– Усы вот… и хвост… – пробормотал я машинально. Потом задал встречный вопрос, – Зачем вам мои документы, если вы и так все про меня знаете?
– Ваши документы нам ни к чему, это точно. Мы и так знаем кто вы на самом деле. Просто вы сами заладили: я не Муртазин, я не Муртазин… Так докажите нам, что вы не он. Ну?..
– Нет у меня с собой документов.
– Тогда проедем.
Я вздохнул.
– Куда «проедем»?
– Тут, не далеко.
– Это я уже слышал. О местах не столь отдаленных.
– Зря опасаетесь – мы не причиним вам никакого вреда. Но дело к вам очень серьезное. Государственной важности.
– Ко мне?
– К вам.
– Государственной важности?
– Именно. – Водитель повернулся к своему автомобилю и открыл заднюю дверь. – Прошу.
– А мой скутер? Личная собственность, все-таки. Нет уж, вы давайте езжайте, а я за вами.
– О скутере позаботятся наши люди, господин Муртазин.
– Кто бы сомневался. «У нас длинные руки»…
– Шлем оставьте. Подвесьте его на ручку руля. Вашу личную собственность отгонят во двор дома, где вы проживаете, а ключ и шлем передадут хозяину квартиры Радимичу. Даже помогут пенсионеру загнать драгоценный скутер в гараж.
– А рюкзак? – спросил я и понял, что смирился с неизбежностью поездки с близнецами в «тут, недалеко». – Его тоже на ручку повесить?
– Нет, рюкзачок возьмите с собой. Кстати, планшетный компьютер у вас с собой? То есть, он в рюкзаке?
– Откуда вы… Да, в нем. А что, собственно?..
– Рюкзак возьмите с собой.
– С какой это стати? Какую государственную важность представляют собой старый поношенный рюкзак и его содержимое – дешевый планшет?
– Поверьте, представляют. Еще какую важность представляют, вы пока не догадываетесь.
С тоской оглянувшись на скутер, я повесил на его ручку шлем, в нерешительности потоптался, снял с плеч государственной важности рюкзак, с подозрением осмотрел его, потом полез на заднее сидение пахнущего кофе салона иномарки.
– Вообще-то, закупаться в магазин приехал… – непримиримо проворчал напоследок для острастки, чтобы не такой уж трусливой показалась моя сговорчивость. – Блин… Где я, и где ваше ГРУ…
Капитан Першин занял место рядом со мной. Водитель завел двигатель.
…Зачем, спрашивается, им понадобился Тимур Муртазин?! Неужели прознали о моей находке? Откуда?! Ох, зря планшет с собой в рюкзаке таскаю… И при чем тут ГРУ?
«Тут, недалеко» оказалось километров за сто от Булмагана. Раньше я и представления не имел о военном аэродроме, на который меня привезли капитаны ГРУ Першин и Расчетчиков. У взлетной полосы стоял остроносый самолет незнакомой мне модификации, экстерьер которого позволил предположить, что это истребитель. Метрах в ста пятидесяти располагалось небольшое здание, предназначенное, должно быть, для руководства полетами. Из него вышел военный летчик с гермошлемом в руке и бегом направился в нашу сторону.
– Это ваш транспорт, господин Муртазин, – сообщил мне капитан Расчетчиков. – Насколько мы знаем, перелеты вы переносите нормально.
– Капитан, что за дела? – Я стоял возле автомобиля и прижимал к себе рюкзак, инстинктивно используя его как щит. – Зачем мне транспорт? Какие перелеты? Куда вы меня собрались отправлять? Да еще на истребителе! Ведь это истребитель?
– Какая вам разница, истребитель или бомбардировщик… Долетите до места в миг, чихнуть не успеете.
– Как долечу? На крыле?
– Самолет двухместный.
Я шагнул к иномарке.
– Нет уж. Никуда не полечу. Мы так не договаривались, господа шпионы. Я лицо сугубо гражданское…
– …и не вышедшее из призывного возраста. – Капитан Першин перегородил мне дорогу. – Родина нуждается в вас, Муртазин.
Расчетчиков добавил:
– Хорош бузить, Тимур. Надо лететь. Говорят тебе – служба.
– Срочную службу я уже отслужил, капитан. Наелся вашей идиотской субординации досыта. Демобилизован двенадцать лет назад и не собираюсь повторять печальный опыт.
– Чрезвычайные обстоятельства позволяют призвать вас повторно.
– А что, на дворе война, что ли? – Я начал обходить настырных капитанов, твердо намереваясь забраться в автомобиль. – Везите меня в Булмаган, откуда взяли. Я не согласен лететь неизвестно куда, на какую-то войну. Мне мои права известны… Не волнуйтесь, компенсацию требовать не буду. Если только со скутером вы меня не накололи.
Першин взял меня за локоть. Надежно так взял.
– Есть такое слово – надо. Понимаете, Муртазин? Надо.
– И неужели вам не интересно полетать на таком самолете? – вмешался Расчетчиков, подходя ко мне слева и не менее надежно, чем его коллега, взяв за другой локоть. Он даже позволил себе улыбнуться. – Поверьте, ощущения будут незабываемые.
Я обернулся, с сомнением глянул на истребитель, на подбежавшего летчика…
– Верю вам на слово, капитан.
Летчик успел засунуть голову в гермошлем, что-то глухо пробубнил и пошел к самолету.
– Время, Муртазин, время. Лететь все равно придется. – Расчетчиков уже не улыбался. – Вас ждут.
Я вздохнул. Ситуация была непонятной… как вести себя? Было очевидно, что лететь меня заставят в любом случае. Эти люди выполняют приказ вышестоящего начальства, и никакие взбрыкивания штатского «пиджака» не помешают им впихнуть его в самолет насильно. Резко свел руки, высвобождая из шпионских захватов локти, и деловито спросил: