Страница 4 из 78
- Попробую,- неуверенно отвечает тот, не отрывает головы от круглой металлической, припорошенной снежком мины, похожей на большую перевёрнутую эмалированную тарелку,- только я с такими раньше не встречался, наверное- английские.
'Брёвна толстенные, свежий спил. Ох намучаемся мы с ними пока столкнём с дороги. Попробовать через болото',- крутит головой комроты.
- Товарищ командир,- на полотно дороги взбираются два сапера в наушниках, с тяжёлыми рюкзаками за спиной и длинными металлическими штангами с кольцом на конце,- есть проход!
- Точно?- строго спрашивает их командир, поднимаясь с колен.
- Точно, миноискатель не врёт,- любовно поглаживает штангу высокий розовощёкий сапёр,- мы его флажками пометили.
- Надо ещё лёд на болоте проверить,- крутит головой лейтенант, ища заместителя- так, старшина возьми двух бойцов и быстро за пешнями...
- Постой, лейтенант,- останавливает его Иванович,- Преображенский, как думаешь, твои разведчики на БА-30 смогут пройти?
Откуда-то из-за завала послышались одиночные выстрелы, командир сапёров, стоящий спиной к завалу, дёргает головой, и начинает валиться на комроты.
- Ложись,... все за броню,- кричит комроты, бросаясь на землю, ему на ноги падает тело лейтенанта.
Преображенский ныряет в открытую дверь броневика, ревёт, работающий на холостом ходу, двигатель и грозная машина мягко скользит на лыжах по пологому склону вниз, оставляя за собой на снегу гусеничный след. Колонна взрывается пулемётными очередями и пушечными выстрелами.
- Прекратить огонь,- несётся по радио команда Филатова, через минуту стрельба наконец прекращается,- командиры подразделений, у меня через десять минут. Последними в высокий штабной фургон на базе ЗИС-5 поднимается запыхавшийся командир артдивизиона.
- Опаздываете, капитан Корейский,...- хмурится командир группы, дожидаясь пока тот втиснется между командирами танковых рот, сидящих на узкой скамейки вдоль борта.
Когда Филатов сердился на кого-нибудь он переходил с провинившимся на вы.
-...Докладывай, Преображенский.
- Болото замёрзшее, товарищ капитан,- заторопился командир разведбата,- танк держит. Дальше за завалом ручей, мост через него взорван, на той стороне проволочные заграждения и эскарп, за ним позиции пехоты. По моему броневику огонь открыли два станкача, точно били надо отметить, так что делаю вывод артиллерии у них на этом участке нет...
- Младший лейтенант,- Филатов переводит взгляд на пожилого сапёра из штатских, заменившего убитого командира,- тебе долго мост наводить?
- День, не меньше,- неторопливо отвечает тот.
- Ясно,- насупился капитан, гоняя языком потухшую папиросину из одного угла рта в другой, слушайте, чего я командовать буду.
- Преображенский, продолжай выявлять огневые точки противника. Иванович, ищи по флангам подходящее место, где танки пройдут, надо обходить эту позицию, надеюсь на тебя, так как возиться со взрывом эскарпа и строительством аппарели времени у нас нет. В крайнем случае будешь обходить позицию по льду залива. Капитан Корейский, ваш дивизион организует короткий артиллерийский удар по позициям противника. Вторая танковая рота, поддержишь его огнём прямой наводкой. В это время мотострелки силами роты под прикрытием брони выходят на берег и броском форсируют речку, накапливаются у эскарпа, затем по окончанию артподготовки- атака. На подготовку даю два часа. Время начала операции 12:00. Остальным не расслабляться, проверить технику, дозоры по обе стороны дороги. Свободны.
Разом поднявшиеся с места командиры занимают всё пространство фургона.
- Петрович,- дождавшись когда все выйдут, Филатов поворачивается к начальнику штаба танкового батальона,- доложи обо всём наверх и это, лично проверь связь со всеми подразделениями. А я проеду вдоль колонны, посмотрю... Растянулись мы шибко, километров на пять, думаю...
Выборгский залив, остров Койвисто.
3 февраля 1940 года, 09:00.
- Слушай, лейтенант, а что это они так долго,- Мамсуров кивает на повреждённую взрывом башню управления батареи и флотских прикомандированных, копошащихся возле длинной металлической трубы, опирающейся посередине на массивную стойку,- не ладится у них что-то?
- Да нет, товарищ полковник,- успокаивает его Бойченко,- просто наладка оптического дальномера очень кропотливое дело и забирает много времени. К тому же, уцелел только один прибор, тот, который стоял на десятидюймовой батарее...
- Ты лучше скажи, зачем они этот дальномер сюда притащили, стоял бы на месте.
- С той башни вид только на море, почти совсем берега не видно, склон холма мешает, товарищ полковник, а эта находится выше, с неё дальше видно, но главное- дальномерная башня поворотная, её можно на ост довернуть, то есть берег отсюда виден.
- А чего они ночью настраивают, не видно ж ничего?
- Ночью они проверяют настройки на бесконечно далёкий объект, сейчас луна есть, её удобнее использовать чем звёзды, а когда рассветёт уже будут измерять расстояние до цели.
- Всё равно не пойму, так они здесь будут расстояние мерить...
- Так точно, товарищ полковник, но пересчитать установки наведения для пушек другой батареи несложно, а те будут стрелять с закрытых позиций, без видимости цели...
- А дальше, лейтенант, как в той оперетте: 'трубка 15, прицел 120, бац-бац и мимо'...
- Вот чтоб такого не случилось, они и колдуют над дальномером. Точность измерения от много чего зависит, ту же температуры воздуха взять. Случается, что в течении дня приходится несколько раз подстраивать дальномер. Правда на корабле артиллеристам ещё труднее, чем береговикам, тут хотя бы ни пушку не трясёт и цель не убегает.
- Товарищ полковник,- к ним подбегает посыльный из штаба,- разрешите обратиться к товарищу лейтенанту, финны зашевелились. На лыжах идут, не таятся, в составе примерно полуроты.
- Давай, Бойченко, удачи тебе,- хлопает его по плечу Мамсуров.
Финляндия, город Миккели,
Ставка Главнокомандования финской армии.
4 февраля 1940 года, 14:00.
В учительскую, на скорую руку превращённую в кабинет Маннергейма, врывается возбуждённый полковник Талвела, начальник штаба Ставки, приглаживая редкие волосы, не прикрывающие красную лысину.
- Слава богу, мой маршал, вы живы,- облегчённо выдыхает он, сбрасывая на ходу свою шинель адъютанту,- что у вас с головой?
- Со мной всё прекрасно, лёгкая царапина,- счастливо улыбается Главнокомандующий, осторожно прикасаясь к марлевой повязке,- а вот офицерам оперативного отдела генерального штаба, которые ехали в последнем вагоне повезло меньше, ударной волной от бомбы его сбросило с насыпи, много раненых и убитых. Пришлось добираться сюда на дрезине.
- Я думаю, это предательство,- недоверчиво смотрит полковник на обычно депрессивного шефа,- спецпоезд выехал из Хельсинки ночью, о его маршруте знало всего несколько...
- Пусть об этом думают жандармы, Талвела,- легкомысленно машет рукой Маннергейм,- какие последние новости с фронта?
- Прошу вас к карте, фельдмаршал...
'Он счастлив,- в голове полковника мелькает догадка,- война- вот его жизнь'.
- На севере наши войска...
- Начните с Карельского перешейка, именно там решается судьба Финляндии,- перебивает его Маннергейм.
- Слушаюсь,- Талвела берёт в руку учительскую указку,- за последние сутки линия фронта на юге претерпела значительные изменения. Русские, развивая своё наступление силами одной моторизованной и одной пехотной дивизии вдоль приморского шоссе, вышли к укреплённому району Инкиля. К Куоккала, Терийоке, Лауторанта и Ино добавились Сартавала и Сейвясте...
- Что с центром радиоразведки в Терийоки?- хмурится маршал.
- Посланный в разведку самолёт обнаружил на его месте огромную воронку.
- Понятно, а с пунктом в Ланденпохье?
- С ним всё в порядке, продолжает работать, мой маршал.