Страница 13 из 21
Глава 6
А Горохов пошёл дальше. Шёл из тенька в тенёк, стараясь не торчать на солнце подолгу, кругом почти никого не было. Проехал один электрический грузовичок, подняв пыль. У одной вонючей лавки двое мужичков выгружали банки с саранчой — утренний улов. И всё, больше людей на улице не было.
И тут, наверное, от жары ему стало тяжко, словно воздуха перестало хватать. Он остановился у стены одного дома, присел на корточки, достал флягу. Вода во фляге едва ли не горячая, но это всё равно вода, она всегда ему помогала.
Он сделал десять маленьких глотков и подышал. Нет, на тепловой удар, не похоже. Голова не кружится, ясная, вроде. Перед глазами картина чёткая. Наверное, это последствия ранения. Он сжал и разжал пальцы на левой руке. Вот ещё один повод для беспокойства. Такое впечатление, что отлежал руку. Пальцы слабые и подчиняются плохо. Он ещё выпил воды.
Закрыл флягу, огляделся. На другой стороне улицы приземистый дом без окон, а на нём два мощных кондиционера и неброская вывеска.
«ГубахаБанк».
«Эти везде хорошо живут: два кондиционера, шутка ли? Вся крыша в солнечных панелях. Только вот на такие кондиционеры никаких панелей не хватит, значит, электричество на стороне покупают, значит, процветают. Стоит заглянуть, там прохладно».
Горохов встал и, хоть и чувствовал себя не очень, пошёл быстро, чтобы не задерживаться на солнце.
Да, чёрта с два. Бронированная дверь заперта. Рядом с косяком кнопка. Тут тени нет. А солнце жарит немилосердно. Он давит на кнопку.
— Добрый день. — Доносится приятный женский голос из динамика, который он сначала не заметил. — «ГубахаБанк» рад, что вы пришли, не сообщите цель вашего визита?
Он подёргал дверь. Нет, заперта. А ещё он не видел микрофона и не знал, куда говорить, поэтому решил говорить погромче.
— Моя фамилия Горохов, я геодезист. Я хочу обналичить чек.
— Вы не клиент нашего банка?
— Нет, я приезжий.
Молчание. Тишина. Она там думает, а он стоит на солнце, когда в тени уже давно за пятьдесят.
Наконец голос слышится снова.
— Мы рады, что вы посетили нас. Прошу вас пройти в тамбур.
Наконец-то замок на двери щёлкнул, дверь засипела, оторвавшись от герметичного уплотнителя. Он вошёл в прохладное помещение.
«Ничего себе, не хуже, чем в Соликамске».
Боже, как тут хорошо. Градусов двадцать семь не больше. Ещё и воздух увлажнён.
— Прошу вас оставить всё оружие в корзине, что справа от вас. А также снять головной убор, маску и очки, — раздался всё тот же приятный голос.
Справа корзина, он кладёт туда дробовик, достаёт револьвер, тоже кладёт его туда. Потянул из ножен тесак…
— Это можете оставить. — Говорит голос.
Тут камеры, конечно.
— Прошу снять головной убор, снять респиратор и очки, встать у окошка в двери и замереть.
Он всё сделал, как его просили.
— Благодарим вас за понимание. Прошу вас, входите.
Он вошёл в небольшой зал. Там за красивой стойкой стояла редкой красоты молодая женщина. Белая рубаха, самая белая, что он видел за последние два года. Изящная, высокая блондинка с зелёными глазами, крашеными ногтями и яркими губы, судя по ней, она на солнце отродясь не бывала. Проказа? Да она о ней даже и не слышала, наверное. Женщина улыбалась ему:
— Добрый день, «ГубахаБанк» рад вас приветствовать, если у вас есть медь, алюминий, свинец или другие ходовые товары, мы примем их без ограничений, расценки на стене справа от вас.
«Очень уж ты красива, неестественно красива для здешней дыры, а не из тех ли ты девиц, что я уже сегодня видал в столовой? Да и говоришь ты так же».
Она говорила приглушённо, и он смотрел на неё, вернее, любовался ею и не сразу понял, что между ними толстенное стекло, настолько стекло было чистым. Он даже потрогал его, а она посмотрела на него строго: «Не надо трогать стекло».
Тогда Горохов взглянул на стену справа от себя. Там был лист с расценками на металлы.
«Ну, конечно, вот откуда у них деньги, хотя кто им по таким ценам будет продавать цветнину — непонятно».
Цены на всё были почти в два раза ниже, чем можно было продать в Березниках.
— У меня нет металлов на продажу, — наконец ответил он.
И тут он увидал у стены кулер. Бак полный воды и изящный стакан рядом.
Он отошёл от стойки со стеклом, от красивой женщины, взял стакан и стал наливать в него воду. Вода мало того, что была бесплатной, так она ещё была и холодной.
Он с удовольствием выпил стакан и стал наливать ещё, хотя неданно пил. Нет, не от жадности, просто ему стало сразу лучше, как он только выпил холодной воды.
Выпив второй стакан, он снова подошёл к стойке:
— Извините.
— Ничего страшного, — ответила женщина и улыбнулась, — мало, кто останавливается на двух стаканах.
Да, ему сразу стало легче. Он перегрелся. Это после ранений он такой слабый стал, раньше он весь день на солнце проводил и только ближе к вечеру начинал чувствовать приближение теплового удара, а сегодня… Точно, после ранений ещё не восстановился.
А красавица с дежурной улыбкой всё ждет, когда он начнёт говорить о деле.
— Понимаете, я был ранен в дороге сюда, потерял все вещи, а потом ещё был обворован тут, пока лечился… — говорит он.
Она понимает, она кивает, она улыбается ему.
— Короче, я хотел бы выписать чек.
Она всё кивает и заканчивает мысль за него:
— Вы хотите выписать чек, и что бы мы его обналичили?
— Да. У меня в Березниках счёт, там есть деньги. Если я выпишу чек, вы его примете?
— Примем, конечно. — Говорит она.
— Ну, слава Богу, а то у меня осталось полрубля. — Говорит он радостно.
— Но обналичить сразу мы вам его не сможем, — продолжает красавица.
— Не сможете? — Радость Горохова сразу поубавилась.
— К сожалению, нет, мы должны проверить подлинность чека, вы же понимаете, — она всё так же улыбается, даже отказывая, она будет ему улыбаться. — Придётся подождать недельку.
— Недельку⁈ — Восклицает геодезист. — Но вы же можете проверить чек по телетайпу сегодня.
— Нет, к сожалению, телетайп уже год как не работает. — Отвечает красавица.
— Не работает? — Горохов делает вид, что не знал этого.
— Уже год или даже больше. Говорят, что под Усть-Игумом сняли кабель.
— А «релейка»?