Страница 11 из 21
Глава 5
На патронной мастерской вывески не было. Просто дом, такой же, как и все, только выбелен недавно, а на двери надпись нацарапана: «Коля урод».
Видно, не все здесь любят Колю. Горохов толкнул дверь, дверь тяжёлая, на ней засовы и замки мощные. Прилавок, а на полках все виды патронов: от пистолетных до пулемётных в лентах.
— Добрый день, — крикнул он.
— Добрый, добрый, — донеслось из другой комнаты. Там что-то работало, судя по звуку, какой-то станок, — сейчас.
Звук стих и у прилавка появился седой человек в очках, в майке и с кобурой подмышкой. Очки не те, что защищают глаза от солнца и пыли, а те, что для улучшения зрения. Висели очки на самом кончике носа. Всё остальное лицо закрыто тряпкой. Руки в перчатках, хотя в помещении жарко, скрывает проказу. Это видно даже по бугру, что растёт справа от носа, тряпка сползла и его не прикрывает. Впрочем, для его лет он ещё неплохо выглядит.
— Вы оружейник? — Спрашивает Горохов.
— Именно. Ремонтирую оружие, делаю патроны. Николаем кличут. А вы у нас впервые, как я вижу. Работать к нам приехали?
— Надеюсь, что так.
— А чем промышляете?
— Геодезист и буровик Горохов. Мне вас посоветовали, говорят, что у вас можно купить любые патроны.
— Ну, не любые… Ходовые все есть. О! — Говорит Николай, оглядывая одежду Горохова. — Я смотрю, вы побывали в серьёзной передряге?
— Да, побывал…
— Я поначалу думал, что вы просто руку сломали. Здесь у нас с кем-то связались?
— Да нет. Дарги на северной дороге подстерегли.
— У дюны?
— У дюны.
— Приставу нашему рассказали?
— Только что от него, но, кажется, ему плевать.
— Вам не кажется. Так чем могу помочь?
Горохов молча достаёт револьвер, откидывает барабан, показывает мастеру, что тот пуст.
— О! Кольцов! Вот это вещь! Можно взглянуть?
Горохов даёт ему револьвер.
— Надо же! — Восхищается Коля-оружейник. — Никогда не видал. У вас и оптика к нему имеется?
— И оптика, и приклад… Всё было.
— Было? — Оружейник смотрит с интересом.
— Там, у дюны, всё пришлось бросить: и мотоцикл, и сумку. Нужно было быстро уходить.
— И мотоцикл?
— Вот думаю, как до него добраться? Может, дарги его ещё не разобрали?
— Аккумулятор, если был, стартер и проводку содрали, даже и не надейтесь, что уцелело, а вот железо, может, и не потащат.
Ну, это Горохов и сам знал. Дарги уже почти нелюди, но мозг у них есть, в любом оазисе найдётся сволочь, а то и парочка сволочей, которые даргам за медь, свинец и алюминий готовы поставлять оружие и патроны.
Горохов покивал согласно:
— Не знаете, у кого можно взять транспорт, чтобы туда доехать? Хотелось бы взглянуть, может, что осталось от моего мотоцикла и моей сумки.
— А на залог деньги есть у вас?
— Нет.
— Ну… Тогда не знаю, — старик помотал головой, а сам всё рассматривает револьвер. — Кто рискнёт незнакомцу, дать дорогой квадроцикл. Так вот дашь, а потом ищи вас по степи. И даже… Не в том смысле, что вы сбежите, а в том, что вас просто убьют те же дарги или казаки. Мало ли, на кого вы в степи нарвётесь.
Горохов опять понимающе кивает. Оружейник абсолютно прав.
— Ну, и как машина?
Николай всё ещё рассматривал револьвер, взводил курок, нажимал на спуск.
— В упор не хуже дробовика. — Ответил ему геодезист.
— А на дистанции?
— На трёх сотнях метров с оптикой и прикладом в стандартную канистру из пяти пуль три кладу.
— О, неплохо для такого короткого ствола! Ствол у него сколько? Двести миллиметров, кажется. Ну, где-то так. Может быть, вы стрелок хороший?
— Средненький, — отвечает Горохов скромно. — Есть и получше.
— Отличное оружие, но я вас огорчу, патронов у меня к такому оружию нет. — Оружейник возвращает револьвер Горохову. — В наших краях это пижонство, люди у нас простые. Берут «винтовка» семь шестьдесят два, «винтовка» десять, «пистолет» девять, «пулемёт» двенадцать и семь. Ну, и для ружья десятку и двенадцатый. Всё.
— Но вы же сможете сделать?
— Могу, да вы их не укупите. Две штуки за алтын купите?
— Алтын за два патрона? — Горохов посмотрел на него неодобрительно.
Оружейник его прекрасно понимал:
— Ну, пуля нестандартная, мне её точить. Но это я наточу, сталь есть, станок есть, но гильза-то! Гильза нестандартная, мне под неё фору делать. Да и пластик под гильзу ещё подобрать нужно, нужен самый твёрдый пластик, не то её в барабане после выстрела разопрёт, вы её прямо в бою будете выковыривать оттуда отвёрткой. Нет, это всё непросто. Ещё и долго, так что и браться не хочу.
Теперь Горохов сам понял, что дело это не такое уж и простое:
— Ладно, — он положил на прилавок обрез, — а для этого, сколько патроны стоят.
— Двенадцатые? Картечь, жакан — всё по одной цене, две копейки за штуку. Ну, вам, как человеку, которому не смог помочь, дам шесть за алтын.
— Ладно, — геодезист вздохнул и выложил на прилавок маленькую серебряную монету, — четыре картечи, два жакана.
Оружейник забрал монету и выставил перед ним четыре красных и два синих патрона, после чего сказал:
— Вы зайдите к нашему городскому голове, он мужик неплохой, может, что и придумает с транспортом для вас. Его управа тут, рядом. Сейчас он, скорее всего, у себя, от жары прячется.
— Да? Это дело, схожу. Попробую… — Геодезист спрятал патроны в карман пыльника. — А вот вы сказали, что пристав мне не поможет, что ему на всё плевать, так вы…
— Я не так сказал, — оружейник поднял палец, тон его сразу изменился, он потряс пальцем и повторил, — я не так сказал…
Он чуть наклонился над прилавком, словно боялся, что его кто-то может услышать:
— Вы тут человек новый, но сразу уясните себе, что от пристава и его людей нужно держаться подальше.
— Что, опасные люди? — Тихо спросил геодезист.
Коля-оружейник сдал вид, что не услышал вопроса. Начал смахивать с прилавка несуществующую пыль.
Стало понятно, что разговор про пристава он продолжать не хочет, да и вообще, что разговор закончен.
Горохов попрощался и вышел на улицу.
Вышел и замер. Вот это да! Это бросилось ему в глаза сразу. Любому неместному бы бросилось. И не, потому что на пустынной и раскалённой площади-перекрёстке ничего больше, кроме этого, не было, а потому, что это не вязалось с его представлениями об окружающем мире и даже о человеческой биологии. Такое любого удивило бы.