Страница 118 из 175
Глава 48
Да-а, а как хорошо было бы привезти этого доктора людям из института. Инженер, всё ещё растирая ушиб на голове, с некоторой опаской подошёл поближе к трупу, лежащему у двери. Нет, волноваться причин не было. Он уже начал синеть. Горохов присел, подобрал гильзу. И никакие метаморфозы и мутации не помогли ему от концентрированного токсина маленького степного паучка. Жаль, но делать нечего. Инженер покрутил на пальце связку ключей. Ещё раз взглянул на чёрный куб реактора. Шикарная вещица, но даже по постаменту, на котором стоял реактор, было понятно, что он страшно тяжёлый. Его с собой не увезти. Неплохо, конечно, было бы вызвать сюда армейских, пусть они этим займутся, но тогда он наверняка упустит главную цель. Ищи её потом по всей окрестной пустыне. Да и пока они будут сюда добираться, отсюда всё вывезут. И тяжёлый молот, как это часто бывало прежде, ударит в пустоту. Нет, никаких военных, никаких молотов, только скальпель, только сам. Сам.
Ладно, время идёт, неизвестно, что будет дальше, и Самара там нервничает. Нужно работать. Он достаёт тесак, присаживается на колено возле доктора и начинает резать на нём одежду. И на груди трупа находит цепочку, а на ней болтается круглый магнитный ключ. Горохов внимательно рассматривает его: очень интересно. Это какой-то важный ключик. Другой на шее никто носить не будет. После продолжает дело. Разрезав всю одежду, он стягивает с трупа обувь. Теперь эту тушу нужно дотащить до ванны с надписью «Внимание! Растворитель». Горохов был в отличной физической форме, ни силы, ни выносливости ему было не занимать, но он с первой попытки даже приподнять не смог словно налитое свинцом тело этого бугая.
— Ух, ты… Ну ладно, — инженер чуть подумал.
Можно, конечно, было упереться и доволочь эту тушу до ванны. Но ему в голову пришла другая мысль. Он пошёл к лестнице, к трупу медсестры, разрезал одежду и на ней. После он закутал лицо и отправился к комнате с ботами. Открыл дверь. Все три бота одновременно взглянули на него, а бот-техник снова поздоровался:
— Здравствуйте, доктор. Всё профилактические работы в блоке проводились согласно графику, дорога от песка расчищена, готов получить новые директивы.
Но инженер не обратил на него внимания, а, достав на всякий случай пистолет, подошёл к огромному разнорабочему и показал на него пальцем:
— Ты, работать. Иди со мной.
Бот сразу встал:
— Я работать.
Бот-бригадир тут же встал:
— Задачи всегда ставил доктор Рахим.
— Сядь, ты мне не нужен. Замолчи и сядь, жди доктора, — произнёс инженер, на всякий случай направив оружие на бота.
Тот даже не взглянул на оружие, но сел на своё место. А Горохов вывел бота из комнаты, провёл его к трупу медсестры, указал на него:
— Бери и неси за мной.
Повторять ему не пришлось. Бот легко, как тряпку, закинул мёртвую медсестру на плечо и пошёл за инженером.
— Сюда, — указал на пустую ванну инженер, — клади медленно.
Он не хотел, чтобы летели брызги этого «растворителя». Бот был силён, но неуклюж, брызги всё равно разлетелись. Потом они сходили и за доктором, бот и его грузную одеревенелую тушу нёс достаточно легко, всё-таки эти биороботы были очень сильны.
Когда жидкость в ванной успокоилась, Горохов взглянул на доктора. Глаза полуприкрыты, рот открыт. Из него всплывают пузыри. Но нет, доктор мёртв…
«Наверное, ты знал, что закончишь в одной из таких вот ванн».
Потом инженер приказал боту принести тряпку и затереть кровь, которая кое-где осталась от доктора и медсестры. Это бот делал неуклюже, бот-бригадир с такой работой, несомненно, справился бы лучше. Но Горохов подчистил огрехи сам.
Затем он собрал в узлы одежду и обувь убитых. Положил эти вещи в одну из сумок, с которыми приехал доктор. Заодно посмотрел, что в сумках. А в них была только еда и сменное бельё. И еда, и одежда были отличные.
«Даже оружия с собой не возил? Ничего не боялся доктор», — подивился Горохов и отправил бота в комнату. Он больше был ему не нужен. Дальше он собрал в кабинете доктора все бумаги, которые, как ему казалось, могут помочь в исследованиях. Тоже сложил их в сумки. А теперь главное. Он вернулся к холодильному шкафу, в котором стояли драгоценные стеклянные банки с биовеществами. Инженер постоял рядом, но так и не понял, как его отпирать. На ручке было круглое, плохо различимое углубление. И всё. Ни замков, ни запоров. Он дёрнул дверь. Дверь сидит намертво. Инженер опять постучал по стеклу стволом обреза. Звук был «мягким». Крепкий пластик. Кувалдой бить? Резать газом?
И тут его осенило. Он нашарил в кармане магнитный ключ. Ну кончено же, ключик сразу подошёл, как раз лёг в выемку на ручке, и в двери сразу что-то щёлкнуло, и она отворилась. Горохов, ещё когда разрезал на докторе одежду, подумал, что у того в карманах ничего ценного нет, даже мелочи какой-нибудь. Но нет, он ошибся, всё самое ценное было при нём, и это доктор носил на груди. Банки были помечены только цифрами и буквами. Ничего не понятно, но инженер знал — это те самые ценные конструкты, о которых его спрашивали люди из института. Теперь он аккуратно складывал эти баночки в сумку-холодильник. На сей раз он собирался доставить их в целости и сохранности. Валера худо-бедно научил ребят из института производить протоплазму, но сама по себе эта вязкая жидкость мертва; чтобы из неё получилась жизнь, нужны вот эти банки. Он сложил их, плотно закрыл крышку. Двадцать четыре часа у него есть. Сумки, холодильник, свой рюкзак — всё это он отнёс на второй этаж к двери. Но прежде чем выйти, Горохов зашёл в комнату контроля, к монитору. Все камеры продолжали работать, и он с удовлетворением отметил, что даргов у входа, да и вообще в видимости камер, осталось всего два. Они сидели в тени здания, почти под лестницей, и что-то жрали прямо с песка. Кажется, это была выловленная за ночь саранча. В принципе, можно было выходить, эти два людоеда не представляли для него значительной угрозы. Он уже даже поменял обоймы в пистолете, ну не тратить же на этих уродов драгоценные патроны с зелёными головками. Горохов было направился уже к двери, но остановился. Задумался.
Времени у него было мало, надо уходить, но поразмышляв немного, он решил взять с собой ещё кое-что. Если всё собрание им нужно было для дела, то теперь речь шла исключительно о личном. Да, теперь можно было подумать и о себе.