Страница 20 из 22
— Что? Тут? Что значит — в каком-то смысле? — она явно не понимает их визита сюда.
— Смотри, — он указывает на солнце, что садится за рекой.
— Очень, ну очень красиво, — говорит Наталья, но сказано это с заметным сарказмом.
— Солнце на востоке. Теперь погляди на юг, вон дома, это начинается район Чертёж. Видишь?
— Вижу; и это должно меня заинтересовать? — всё-таки его сообщение о том, что у него через день будет совещание, испортило её настроение радикально. Он знает свою женщину. Этот её сарказм теперь надолго.
— А если смотреть отсюда на восток, — продолжает Горохов, — то будет видно Кокорино.
— Всю жизнь мечтала взглянуть на это Кокорино с высоты и в лучах удивительного заката.
— Запоминай это место. Запоминай эти камни; ветер сместит барханы, и всё изменится, а камни так и будут стоять, как стояли. Запомни их, — говорит он со всей серьёзностью.
— Андрей, зачем это всё? — Наталья почувствовала, что он не шутит, и спрашивает без тени сарказма: — Что ты хочешь?
— Ты запомнила эти камни? — вместо ответа спрашивает Горохов.
— Ну да… Да, запомнила, — она ещё раз оглядывается.
— Вот и прекрасно; также запомни, что прямо у тебя под ногами, сантиметрах в семидесяти, под глиной и песком в расщелине спрятаны два килограмма олова, пять килограммов чистой меди в монетах и два килограммовых слитка золота. Поэтому ещё раз тебе говорю: осмотрись и всё как следует запомни.
Признаться, он надеялся, что она после таких новостей в своей слегка циничной манере скажет почти невозмутимо: «О, да мы богачи!». Но вместо этого женщина повернулась к нему и произнесла очень серьёзно:
— Так, Андрюша, будь добр, объясни, что всё это значит?
— А что всё это может значить, по-твоему? — он прекрасно понял её вопрос, но так как у него не было на него ответа, ничего путного сказать не мог.
— Андрей, — всё так же серьёзно продолжала Наташа. — Вопрос с командировкой уже решён? Всё это… этот поход в дорогой ресторан… это у нас что-то типа прощального вечера?
— Ну, в принципе… — невесело отвечал уполномоченный. — Наверное. Просто я не знал, как тебе по-другому сказать.
— А когда ты мне предложил купить новую квартиру, ты уже знал об этой своей новой командировке?
— Нет, тогда я ничего ещё не знал, думал, вместе покупать будем, — отвечал Горохов. — Мне о командировке только сегодня сообщили.
— А то, что ты пришёл весь в грязи? — у неё был странный способ мышления. — Это как-то связано с сегодняшним решением?
— Да нет, — он даже засмеялся, но вышло всё равно невесело. — При чём здесь это? Там… меня просто обдал грязью какой-то урод.
— Ну а теперь объясни эти свои сокровища, — настаивала она.
— А что тут объяснять?.. Кое-что прилипало к рукам в степи, ничего особо криминального, но об этом компании знать было не нужно. Вот за долгие годы и набралось. Кстати, то, что на счетах у меня, то есть всё официальное, я тоже на тебя в завещании записал.
— Ты едешь куда-то в очень опасное место? — она крепко взяла его за руку и попыталась снизу вверх заглянуть в глаза.
— Нет, — отвечал уполномоченный, выкручивая всю свою убедительность на максимум.
— Врёшь! — она всё не отводила глаз. — Погляди на меня, пожалуйста.
— Нет! Наоборот, вот два предыдущих раза ездил в настоящее пекло, очень далеко на юг, даргов была куча, температуры дикие, тогда мне за пару недель, если помнишь, предлагали три сотни. А сейчас нет, предлагают намного меньше.
— Но почему тогда раньше ты мне не рассказывал про этот свой тайник? А теперь, когда командировка не опасная, рассказываешь?
— Ну, наверно, потому… — он обнял её, — потому что больше мне некому рассказать о моих сокровищах, у меня же, кроме тебя, никого особо и нет, — он прижал её ещё крепче, — и, наверно, потому, что раньше ты не была беременной.
И тогда Наталья, уткнувшись ему в грудь, спросила:
— А если у тебя больше никого, кроме меня, нет, да ещё я и беременная… Ты мог бы никуда не уезжать?
Уполномоченный лишь вздохнул в ответ. Он и сам с удовольствием остался бы тут.