Страница 11 из 14
Владимир Гаврилович поднял взгляд на пятый этаж дома, где совершилось двойное убийство. Сверху на начальника сыскной полиции взирали кариатиды, не меняющие застывших каменных лиц и не догадывающиеся, что этажами ниже пролилась безвинная кровь.
Младший помощник пристава поручик Дексбах стоял у входа в парадную. Видимо, пока не займёт должность повыше, так и будет встречать «гостей».
– Здравия желаю, господин Филиппов, – быстрым жестом приложил руку к головному убору, – Николай Семёнович, – приветствовал Власкова, чему последний был удивлён.
– Александр Петрович?
– Господин Келлерман уже здесь.
– Ну, провожайте к нашему покойнику.
Оказалось, что титулярный советник Иващенко занимал квартиру из пяти комнат во втором этаже. Подле двери, как и в прошлый приезд, стоял полицейский, но теперь ростом под десять вершков и с абсолютно непроницаемым лицом. Вытянулся, когда штабс-капитан появился на лестничной площадке.
– Прошу, – младший помощник пристава открыл дверь и отступил на шаг в сторону, пропуская начальника сыскной полиции.
В столовой за большим овальным столом сидел Александр Петрович, положивший скрещенные руки на белоснежную скатерть, напротив расположился старший помощник штабс-капитан Свинарский. Не хватало для полноты картины только полицмейстера Палибина.
Филиппов поприветствовал начальников 1 Адмиралтейского участка кивком головы.
– Словно бы не прошло двух дней, – констатировал подполковник Келлерман.
– Сегодняшний случай более трагического свойства, – тихо проговорил Владимир Гаврилович. – И снова дома один хозяин?
– Совершенно верно, – у Александра Петровича задёргался глаз, – хозяин отпустил слугу и кухарку. Не хотел, чтобы видели даму, которая его должна была посетить.
– Даже так?
– Да, – кивнул головой подполковник, – мы уже разыскали и слугу, и кухарку, они под стражей в одной из комнат.
– Где трупы? – поинтересовался Филиппов.
– В спальне, – ответил за пристава его старший помощник. – Простите, но мы были вынуждены уступить требованиям господина Брончинского, и теперь он колдует над телами.
– Простите, но если кухарку и слугу разыскали, то кто сообщил об убийстве?
– Произошёл занятный случай. К городовому, который держит пост у участка, подошла женщина с тёмной вуалью и попросила передать записку мне. Пояснив, что дело касается жизни и смерти. Мне передали написанные несколько строк, – пристав протянул клочок бумаги, вырванный из тетради. Пока Филиппов читал: «Господин пристав! В доме номер 13 по Гороховой, во втором этаже в квартире 6, произошло убийство. Не медлите и не сочтите это за розыгрыш». – Тот продолжал: – Сперва я отправил к Ивану Самсоновичу своего человека проверить, правдивы ли сведения или нет. Спустя некоторое время и я оказался здесь.
– Даму, конечно, городовой не запомнил?
– Он путано описал её: то она в длинной шубе, то в короткой, но самое примечательное, что в шляпке с вуалькой, невзирая на декабрьскую погоду.
– Она пришла пешком?
– Вот этого городовой припомнить не смог, больше смотрел на записку.
– Значит, именно эта дама – гостья Иващенко?
– Скорее всего.
– Иван Самуилович, – Филиппов обратился к старшему помощнику пристава, – а что нашли вы?
– Я прибыл минут через десять после того, как Александр Петрович отправил меня с проверкой. Дверь оказалось только прикрытой, на зов никто не откликнулся. Я прошёл по комнатам и в спальне обнаружил два трупа – хозяина и неизвестного. Сразу же отослал полицейского с трагическим известием.
Пока Филиппов разговаривал с приставом и его старшим помощником, из спальни вышел, поправляя очки, Брончинский.
– Здравствуйте, Владимир Гаврилович!
– И моё вам, – наклонил голову начальник сыскной полиции. – Чем порадуете в этот раз?
Константин Всеволодович устало посмотрел на присутствующих в столовой.
– Если не вдаваться в детали, то грабитель застал хозяина дома…
– Не наоборот?
– Отнюдь. Господин Иващенко был одет в домашнюю одежду, поэтому можно предположить, что именно его застал преступник. У хозяина в руке оказался канцелярский нож, у грабителя – деревенский. Почему, спросите, деревенский? Такие в лавках у нас не продают, сами увидите ручку. Так вот, кто из них напал на другого, судить не могу, но, – улыбнулся, – состоялась дуэль на ножах, из которой никто не вышел живым. Господин Иващенко скончался сразу на месте, а преступник ещё некоторое время жил, отполз в сторону. Вы сами это увидите, но, Владимир Гаврилович, у меня есть некоторые подозрения, что в квартире присутствовал кто-то третий. Это, – добавил он торопливо, – пока мои догадки, не подкреплённые фактами. Доктор после вскрытия, надеюсь, что-то сможет прояснить.
– Константин Всеволодович, вы завершили обследование?
– Я – по сути да, а вот Рогалов сейчас делает фотографические карточки. Ему недолго осталось.
– Как вы сумели так меня опередить? – под широкими усами Филиппова появилась улыбка.
Иван Самсонович лежал на спине, раскинув в стороны руки. Из груди торчала рукоять ножа. Действительно, вырезана из какой-то ветки, ошкурена. Такими пользуются в деревнях, когда лезвие куёт кузнец, а остальноемастерит кто на что горазд. Кровь намочила белую сорочку и протекла на пол, где оставила заскорузлоепятно.
Открытые глаза безучастно смотрели в потолок, последнее, что они запечатлели в умирающем мозгу.
Преступник лежал на боку, нож и у него торчал из груди. Голова, казалось, втянута в плечи, хотя у покойников обычно расслабляются мышцы. Бандит не сделал попытки вытащить острое лезвие. Глаза закрыты, словно кто-то сторонний помог ему их закрыть.
Когда убитого преступника перевернули на спину, стала видна царапина на правой щеке.
Брови Филиппова поползли вверх и, обернувшись к Власову, он спросил:
– Николай Семёнович, Рогалов не уехал? Попросите его подойти сюда.
Через несколько минут фотограф вернулся в комнату с фотографическим аппаратом.
– Сергей Иванович, надо сделать карточку с этого вот красавца. Сумеете?
Рогалов только пожал плечами.
– А к вам, Николай Семёнович, задание: после того как Сергей Иванович сделает карточку, поезжайте к господину Горчакову и разузнайте, не наш ли грабитель побывал в гостях у Андрея Николаевича?
На прикроватном столике лежало кучкой всё, что было обнаружено в карманах грабителя: ассигнации на сумму сто пятнадцать рублей, немного мелочи медной и серебряной, какой-то массивный золотой перстень с зелёным камнем, один билет внутреннего займа.
Но документов не нашлось.
Владимир Гаврилович покрутил в руке перстень. На внутренней поверхности читались выгравированные изящные буквы «Е.И.Е.». Начальник сыскной полиции положил перстень на столик, поднял билет внутреннего займа. Прищурился, сжав до боли губы.
Что-то он слышал недавно о билетах. Но что?
Потом поднял перстень и опять посмотрел на гравировку.
– Господи, – сказал он вслух. – Николай Семёнович, – позвал чиновника для поручений.
– Господин Власков отбыл по вашему распоряжению, – произнёс, стоявший, прислонясь к косяку, пристав Келлерман. – Вы что-то нашли?
– Кажется, маленькую зацепку.
– Если не секрет, то какую?
– Я не хочу пророчить, но на щеке убитого царапина, и она нанесена господином Горчаковым.
– Вы хотите сказать, что один преступник найден?
– Скорее всего.
Полицейские надзиратели, которые были взяты для опроса дворника, швейцара, слуг, кухарок, ничего нового к дознанию не добавили. Посторонних никто не видел, тем более что на первом этаже здания располагалась фабрика турецкого табака и папирос торгового дома для караимов Габая и Мерчи с двумя десятками рабочих, портерная «Старая Бавария» и кофейня «Универсал», через которые проходило множество посетителей. И запомнить каждого из них не представлялось возможным.
Так и получилось, что если и пили грабители в портерной пиво, то запомнить их никто не мог, хотя оставалась маленькая надежда показать фотографическую карточку убитого бандита официантам. Возможно, тогда и вспомнили бы.