Страница 2 из 10
Абсолютной тишины не бывает – только в кельях христианских анахоретов. Но именно созерцание делало его самым необычным следователем и дознавателем – не только в Москве, но и во всей России, а может, и во всем мире.
К Тимофею приводили подозреваемых, когда не хватало доказательств их вины и нужно было понять, имеет смысл идти ва-банк на традиционном допросе, или это человек, на которого не следовало тратить время.
Ангел-хранитель, спасший отдел от многих ошибок и уберегший город от многих новых преступлений.
Как правило все происходит так.
Два человека сидят друг напротив друга: Тимофей и обвиняемый. А дальше – полчаса того, что можно было бы назвать мистикой. Хотя его коллеги предпочитали не называть происходящее никак. Просто сопереживали и ждали вердикта.
Все задержанные ждут вопросов и готовят к ним ответы. Тимофей же не произносит на протяжении получаса ни слова. И своим абсолютным молчанием разрушает все условности и рамки, которые до этого момента существовали.
Это можно было бы назвать искусством допроса, а можно – даром. Не было почти никого, кто бы остался для него загадкой в течение этого получаса. Лишь несколько раз Тимофей говорил: «Не знаю». Но чаще выходил из кабинета и сообщал своим коллегам: «Да, это он». Или же: «Нет, это не он». Или же: «По этому делу он невиновен, но это преступник. Поищите связи с другими делами».
Самое главное, что с юридической точки зрения это не было дознанием. По сути, полчаса молчания были для уголовного процесса вообще ничем. Поэтому эти «сеансы», как иногда их называла Варвара, проходили без адвокатов. Просто два человека сидели напротив друг друга. Никто никому ничем не обязан.
Три убитые женщины
Антонов – оптимист. Их коллега, о котором говорили, что он счастливо женат, а раскрывать дела ему помогает не столько ум, сколько умение на все смотреть позитивно, даже на убийства.
«Драма делу не поможет», – говорил он и выглядел каждый день настолько свежо и аккуратно, что и не подумаешь, что он с утра до вечера копается в уликах, а работу его оценивают с точки зрения того, сколько преступников он поймал, а сколько осталось на свободе.
Последние дни Антонов работал над делом, которое назвали «убийство клубных девушек». В Москве в разных частях города находили трупы молодых женщин. Каждая из них накануне побывала в одном из ночных клубов на техно-вечеринке. Все они были задушены у себя в квартире, и каждый раз убийца не оставлял следов.
1. Мария, Анна и Елена.
2. 23, 24 года и 26 лет?
3. Светлые волосы, русые и черные.
4. Студентка, менеджер по продажам и консультант в магазине одежды.
5. Хамовники, Бутово и Тропарево.
6. Клубы «Соло», «Реванш» и «Хатха».
7. Все трое пили перед смертью алкоголь.
8. Никогда не были замужем и на момент убийства ни с кем не встречались.
9. Не знали друг друга, и их друзья не имели общих связей.
10. Все родились в разных городах.
11. У каждой своя судьба.
12. У каждой был iPhone.
13. Все трое регулярно ходили на техно-вечеринки. Кто-то чаще, кто-то реже.
14. Опустившиеся? Нет.
15. Дни рождения: 23 января, 6 июня и 14 августа.
16. Активно вели соцсети.
17. Селфи и фотографии города. Селфи. Селфи.
18. У одной из них (Анны) был попугай – его забрали соседи.
19. Три человека – это 0,00002 % от числа жителей города.
20. А если посмотреть иначе, то три вечности.
21. Но Антонов – оптимист. Порой таким необычайно везет. Настолько, что им впору завидовать.
Антонов, как обычно, выглядел бодрым и подтянутым. Невысокого роста, чуть-чуть полноватый. Густые темные волосы – из тех, что до самой старости будут оставаться густыми, даже если покроются сединой.
– Если это не он, то кто? – задал он риторический вопрос Тимофею.
Таким тоном, словно все в его картине мира уже решено и расставлено по полочкам. Однако Антонов пришел просить о помощи, а значит, 100-процентной уверенности у него нет, и слова его – бравада человека, который живет в данный момент надеждой.
Тимофей внимательно слушал. Как всегда, он не хотел слышать всех деталей дела – они могут помешать процессу. Важны лишь общие черты.
– Бахор Шарипов, 34 года. Гражданин Таджикистана. Уроженец Худжанта. В Москве проживает один, последние четыре года работает в такси. В выходные неофициально дежурит возле ночных клубов и развозит посетителей по домам, рассчитывая на тех, кто либо оказался без смартфона, либо слишком пьян, чтобы пользоваться приложением, либо просто ленив и потерял от техно-вечеринки последние мозги. Тимофей Александрович, мы проделали колоссальную работу: его Hyundai был замечен на камерах в районе клубов, где бывали убитые девушки. По последнему случаю – с Еленой – доказательства прямые. На одежде убитой обнаружены волоски с тканевой обивки его кресел. Камеры подтверждают: он работал в ту ночь в том районе. И самое главное – в ее квартире, в прихожей, обнаружены следы его ботинок.
Антонов бодро отчитывался, однако оба понимали: улики серьезные, возможно, окажутся решающими, но сами по себе ничего не доказывают. И звучат примерно так: если у животного четыре лапы, хвост, продолговатая морда и сильный нюх, то это собака.
– Он все отрицает, – продолжил Антонов. – Вернее, отрицает причастность к убийствам. Мы пока не предъявили ему всех доказательств: он еще не знает, что мы нашли его следы в квартире. На это он ответит, что просто помог пьяной девушке подняться в квартиру. И доказать обратное пока невозможно.
В комнате ненадолго воцарилось молчание.
– Поэтому я тут, – подвел итоги Антонов, главный оптимист в их отделении полиции.
Осторожным движением он придвинул к Тимофею папку с основными фактами дела.
Никчемный человек
Молчание имеет разные консистенции.
• Плоское молчание, не имеющее в себе ничего – только внутреннюю пустоту и потерянность человека.
• Плотное и насквозь пропитанное грузом тяжелых поступков.
• Молчание так же плотное, но насквозь пропитанное ложью ради самой лжи.
• Мерцающее и готовое вот-вот исчезнуть – такое молчание окружает людей слабых, не имеющих в себе опоры.
• Стеклянное и хрупкое – когда человек оказывается у грани, за которой видит возможность сознаться и начать свою жизнь заново: пускай осужденным, но с чистой совестью.
Молчание Бахора Шарипова было совершенно иным.
Напротив Тимофея сидел невыспавшийся измученный человек. Помятая одежда, двухдневная небритость. Его даже таксистом экономкласса было тяжело назвать – просто человек, чья жизнь в какой-то момент потеряла привычные очертания. Минуты перестали быть минутами, часы часами, а дни готовы были вот-вот оборваться. По большому счету, Тимофею уже через минуту было ясно: такие не убивают.
Убийства, тем более умышленные, не порождают таких состояний. За плечами у мужчины, который убивает женщин, должно прятаться нечто большее, нежели никчемность и неприкаянность, а именно они были всей сутью Бахора.
Если ты убиваешь, то имеешь систему, в чем бы она ни заключалась. Ты можешь быть рабом этой системы или ее творцом. Либо можешь сначала сотворить ее, а потом стать рабом. Но в любом случае серийные убийцы, какими бы разными они ни были и чем бы ни руководствовались в своих поступках, все они суть микровселенные, которые шире и бескрайнее того, что ощущал сейчас Тимофей.
А видел он напротив себя измотанного человека, который, несомненно, наделал в своей жизни достаточно ошибок, возможно, даже нарушал закон и даже был насильником или вором. Но не убийцей. Он действительно поднимался к Елене в квартиру, возможно, даже что-то утащил из ее сумочки. Но лишить другого жизни такой человек не способен.
Поэтому уже через двадцать минут Тимофей сообщил Антонову:
– Сергей Викторович, вам нужен другой.
Что означало: оптимистам не всегда везет. Что также означало: убийца находится на свободе и относится, по-видимому, к числу неуловимых. Как неуловимы большинство из тех, кто лишает жизни женщин, с которыми их ничего в жизни не связывает. Безусловно, в его поступках есть система, есть свои причины и законы, но пока они скрыты.