Страница 31 из 52
Когда каждый из нас держит в руках рюмку с водкой с тоником, мы чокаемся и опрокидываем их в себя.
Я морщусь, когда жидкость обжигает горло.
— Черт, ненавижу шоты.
— Это потому, что ты старик, — говорит МакКинли.
Я свирепо смотрю на него.
— Замолчи. Не ожидал, что когда стану ветераном в команде, какой-то придурок без Кубка Стэнли за плечами назовет меня стариком.
Стамос и Крумкачев воют в знак поддержки.
— Вот черт! — МакКинли хлопает в ладоши. — Это было хорошо. Подловил. Я склоняюсь перед своим королем.
— Чувак, та игра была эпичной, — Стамос качает головой, вспоминая мою победу в чемпионате. — Я видел, как Панеттьери запустил в тебя шайбой и, готов поклясться, она попала бы в ворота, но ты остановил ее в полёте. Никогда раньше не видел такого сейва.
Крумкачев хмыкает.
— У тебя чертовски быстрая реакция.
Я опускаю взгляд на пустую рюмку, не зная, как реагировать на неожиданную похвалу от товарищей по команде.
— Выиграть кубок было моей мечтой с детства. Я просто рад, что мама все еще была рядом и видела, как это произошло.
Даже если это происходило с больничной койки.
— Рад за тебя, чувак, — Крумкачев похлопывает меня по плечу. — Не всем из нас так везет. Я потерял маму пару лет назад.
— Черт, хватит этого нездорового дерьма, — МакКинли наливает себе еще рюмку. — Какой напиток предпочитаете, босс?
— Не отказался бы от простого холодного пива.
— Я разберусь, — Стамос встает с кровати и роется в полностью заполненном мини-холодильнике, вытаскивая две бутылки. — Надеюсь, ты не против «Короны».
— Приму все, что дашь. Спасибо.
Мы говорим о сегодняшней игре, пока одно пиво не превращается в два.
Затем в кармане вибрирует телефон.
Кэссиди: Я собиралась отправить тебе еще одно видео, но потом подумала...
Кэссиди: Почему бы вместо этого не снять свое собственное?
На экран появилось видео, и я тут же уменьшаю громкость на ноль, прежде чем нажать «Воспроизвести». Ножки Кэссиди заполняют экран, когда та устанавливает камеру под определенным углом. Похоже, она в постели, настраивает подходящий ракурс. Я остаюсь в недоумении.
Пока ее рука не скользит под черные трусики, и я не понимаю, что происходит.
Черт возьми.
Я ставлю видео на паузу и закрываю экран, положив телефон на ногу. Взгляд обводит комнату, но ребята в самом разгаре жаркого спора о марках пива. Я снова поднимаю телефон и быстро набираю сообщение, пока правая нога нервно отплясывает чечетку.
Я: Ты пытаешься убить меня, женщина?
Кэссиди: Ожидаю, что ты позвонишь, но не буду ждать всю ночь.
Кэссиди: Я не могу так долго дразнить себя, кончу быстрее, чем дождусь звонка.
Я: Дай мне пять минут.
Я буквально закидываю телефон в карман и встаю вместе с пустой бутылкой из-под пива в руке.
— Я собираюсь закругляться, ребят.
МакКинли протестует, как я и предполагал.
— Уже? Но еще рано. Давай, старина.
Стамос ухмыляется, как будто знает мой секрет.
— Девушка только что написала тебе то самое сообщение, не так ли?
Я изо всех сил пытаюсь скрыть улыбку.
— Не понимаю, о чем ты.
Крумкачев качает головой, но улыбается.
— Иди повеселись.
МакКинли резко поворачивает голову.
— Подождите, что происходит? Почему вы все общаетесь шифром?
Я подмигиваю ему.
— Вот что значит быть взрослым: получаешь то, что не доступно малолеткам.
Ребята улюлюкают и вопят, когда я выскакиваю из комнаты. И почти срываюсь на бег по коридору.
Как только запираю за собой дверь, я набираю имя Кэссиди, чтобы связаться с ней по FaceTime.
Прекрасное лицо заполняет экран, и я могу разглядеть в кадре только обнаженные плечи и ключицу, волосы рассыпались веером по подушке.
— Быстро ты, — улыбается Кэсси.
— Нужно было добраться до моей девочки.
Она издает тихий стон.
— Я скучаю по тебе.
Я сбрасываю кроссовки и стягиваю брюки, оставляя их у изножья кровати.
— Боже, я тоже скучаю. Жаль, что не могу быть рядом прямо сейчас.
Она поворачивает камеру, показывая, что делает. Трусики спущены до колен, а пальчики скользят по клитору, в то время как бедра покачиваются в медленном ритме.
Я прислоняюсь к изголовью кровати и освобождаюсь от боксеров, чтобы присоединиться к Кэссиди, когда та трогает себя.
— Я представляю, что это ты, — говорит она. — Прикасаешься ко мне. Проводишь пальцами. Заставляешь чувствовать себя хорошо.
Я стону, сжимая член в кулаке.
— Я бы заставил тебя чувствовать себя так хорошо, детка. Покажи, какая ты мокрая.
Она поднимает пальчики, и те блестят в тусклом освещении спальни.
— У тебя стояк, Трент?
— Конечно, стояк, — я меняю переднюю камеру на заднюю. — Посмотри, что делаешь со мной, малыш.
Она снова стонет.
— Не могу дождаться, когда почувствую твой член внутри себя. Я хочу, чтобы ты трахнул меня, когда вернешься.
— Как именно, Кэссиди? Хочешь, чтобы я был сверху, вдавливал тебя в матрас, сжимал запястья над головой, а ноги поднял на свои плечи? Или хочешь прокатиться на мне верхом и попрыгать на члене, чтобы я мог посмотреть, как двигаются эти красивые сиськи? — я надрачиваю себе быстрыми движениями, и одна только мысль о том, как вбиваюсь в тело Кэссиди, приближает к освобождению. — Или, может быть, хочешь, чтобы я трахнул тебя сзади, отшлепал эту сексуальную задницу, наблюдая, как киска заглатывает меня целиком, я прав?
— О боже, Трент. Все. Я хочу всего этого, — пальцы Кэссиди двигаются быстрее, колени раздвигаются. — Просто хочу этого с тобой.
Одержимость пронзает меня насквозь.
— Я дам тебе все, что захочешь, Кэссиди. Ты моя, и я собираюсь сделать так, чтобы тебе было хорошо. Всегда. Скажи это.
— Да, Трент. Твоя!
Кэссиди вскрикивает, а я опускаю руку с телефоном, чтобы мы могли кончить вместе. Наблюдаю, как оргазм прокатывается по телу, желая быть рядом, чтобы почувствовать ее, попробовать на вкус, услышать, как та тяжело дышит мне в ухо. Она вздыхает, расслабляясь, переворачивается на бок и снова направляет камеру на свое лицо.
Я ухмыляюсь.
— Мне нравится, как ты выглядишь после того, как кончаешь.
Растрепанные волосы, раскрасневшиеся щеки, довольная улыбка.
Пока она не дуется.
— Жаль, тебя здесь нет для объятий после оргазма.
— Я заглажу свою вину завтра, красавица.
Почему до завтра еще так далеко?