Страница 18 из 52
ГЛАВА 8
Кэссиди
Холодный воздух ударяет в нос, как только мы ступаем на арену.
Я останавливаюсь на лестнице, чтобы снять на видео стадион.
— Подожди, пока не начнется сезон, — говорит Селеста. — Здесь будет полно народу.
Я убираю телефон обратно в сумочку и держусь за перила, пока мы спускаемся.
— В чем разница между предсезонкой и настоящим сезоном?
— Предсезонка похожа на серию тренировочных игр. Новые игроки могут пробоваться на определенные позиции, а тренер — оценивать своих подопечных. Не каждый игрок попадет в большой клуб.
— Большой клуб...?
— Ну знаешь, НХЛ. Тренеры хотят, чтобы только лучшие игроки туда попали, — она улыбается. — Трент действительно хорош, Кэсс. Подожди, пока не увидишь, на что он способен.
— Окей, хорошо. Надеюсь, старая команда пожалеет о том, что продала его.
Селеста прикусывает нижнюю губу.
— Я беспокоюсь об этом. В какой-то момент им придется играть друг с другом, и такое чувство, что «встреча» пройдет просто ужасно.
У меня скручивает желудок при мысли о том, что он будет играть против бывшего лучшего друга.
Мы занимаем свои места прямо перед стеклом, и я делаю несколько снимков, ожидая начала разминки.
— Не могу поверить, что ты никогда раньше не была на хоккейном матче, — Селеста подталкивает меня плечом. — Не терпится сорвать твою вишенку.
— Я рада, что именно ты у меня первая, — я улыбаюсь. — Приятно попробовать что-то новое. Будучи писателем, я, как правило, часто отсиживаюсь в квартире.
— Как продвигается работа над новой книгой?
— Ну, есть основы для начала, — я делаю глоток содовой. — И я рада погрузиться в хоккейный аспект. Мне нравится исследовать новые темы.
Она перекидывает каштановые волосы через плечо.
— Просто не забудь прописать, что пиар-агент хоккеиста супер-секси.
Я откидываю голову и смеюсь.
— Об этом можешь не переживать.
Из динамиков гремит музыка, а сверху, над льдом, кружатся разноцветные огоньки, соответствующие бабочкам у меня в животе. Будет интересно увидеть Трентона в его стихии. Я взволнована, с нетерпением жду, чтобы увидеть другую сторону мужчины. Нужно вскрыть его, погрузиться внутрь, чтобы узнать больше, если я собираюсь написать персонажа по его характеру. Наблюдение за игрой кажется идеальным началом.
Диктор представляет игроков, и вскоре они скользят по льду, кружа друг вокруг друга, как стая обезумевших акул. Я достаю телефон и снимаю их на видео, ища Трентона.
— Вот он, — Селеста указывает на номер один на черно-желтой майке. — Обычно мы будем сидеть прямо позади его ворот, но я хотела, чтобы сегодня у тебя был полный обзор.
Трентон, может, и весит девяносто килограммов, но он буквально парит над льдом, как легкое перышко. Его экипировка немного отличается от той, что у других игроков: большие накладки на ногах и решетка вместо прозрачного щита. Я увеличиваю изображение, чтобы успеть все запечатлеть.
Он движется по периметру катка, но замедляет шаг, приближаясь к тому месту, где мы сидим.
— Вперед, Уорд! — кричит Селеста.
Я не могу разглядеть выражение его лица, но глаза находят мои, и он подмигивает, прежде чем откатиться в сторону.
Селеста наклоняется.
— Скажи, что ты сняла это.
Я опускаю взгляд на телефон и борюсь с улыбкой, растягивающей губы.
— Обязательно опубликуй, — она откидывается на спинку стула с дьявольской улыбкой. — Хоккейные зайки съедят это дерьмо.
— Хоккейные зайки?
— О да, они есть в каждом виде спорта. Футбольные зайки, лакросские зайки, соккерские зайки. Иначе, фанатки, стремящиеся потрахаться с профессиональным спортсменом.
— А. Поняла, — я открываю приложение «Заметки» на телефоне и ввожу это для дальнейшего использования.
— У Трента огромная база поклонников. Он занимается волонтерской работой и жертвует на благотворительность сотни тысяч долларов. Он — отличный пример для подражания. Видела бы только как он ведёт себя с детьми, — ее глаза загораются. — На самом деле, тебе стоит посетить с ним несколько мероприятий. Я скоро все организую и отправлю по электронной почте.
Я усмехаюсь.
— Твой мозг когда-нибудь перестает думать о работе?
— Вообще никогда.
Некоторые игроки наклоняются, чтобы размять ноги, двигаясь из стороны в сторону. Другие держат клюшку, притворяясь, что толкают воображаемую хоккейную шайбу.
Но мой взгляд прикован к Трентону, стоящему на коленях на льду, широко расставив ноги, выполняя что-то, о предназначении чего я не могу даже предположить.
У меня открывается рот.
— Что, черт возьми, он делает?
Селеста хихикает.
— Он вратарь, поэтому убеждается, что пах растянут для оптимальной подвижности. Большую часть игры он сидит на корточках.
— Черт, — бормочу я, нажимая кнопку записи и бесстыдно смотря, как тот описывает коленями круги и продолжает вращаться на льду. Когда он вот так двигается, физически невозможно думать ни о чем другом, кроме того, как Трентон занимается сексом. И в собственным мыслях нахожусь под ним.
Уже во второй раз Трентон сделал меня влажной, даже не стараясь.
Это будет проблемой.
Когда Трентон заканчивает растяжку, он направляется к сетке и выполняет серию повторяющихся движений, выглядящих так, будто блокирует воображаемую шайбу.
Один из игроков команды соперника из Нью-Йорка движется до красной линии в центре катка, рассекая лед, и останавливается. Не могу разобрать, что он говорит из-за музыки, но несколько товарищей Трентона по команде оглядываются на него, ожидая реакции. Трентон качает головой и продолжает тренироваться, но один из партнеров по команде — Крумкачев, шестнадцатый номер — выезжает за линию, чтобы встретиться с игроком соперника. Они обмениваются словами, и, судя по телодвижениям, это не дружеская беседа. Затем Крумкачев возвращается к воротам и похлопывает Трентона по плечу, прежде чем откатиться в сторону.
— Вау... — я бросаю взгляд на Селесту. — Что только что произошло?
— Придурок из другой команды, должно быть, нес какую-то чушь о Тренте, — она указывает на товарища по команде, носящего номер восемнадцать. — Но тот заступился за него. Многообещающе. Важно, чтобы новая команда приняла его.
Уголки губ приподнимаются, но я хмурюсь.
— Он часто так поступает, когда люди плохо к нему относятся?
— Раззадоривание — часть игры. Но Трентон остается в стороне от драк. Нельзя трогать вратаря другой команды, так что обычно все это уважают.
— Раззадоривание? Зачем?
Селеста кивает.
— В хоккее время от времени разрешается драться, поэтому игроки часто подстрекают друг друга. Позже увидишь.
— Спорт — это так странно.
Она смеется.
— Тебе ещё многому предстоит научиться, мой маленький кузнечик.
После шестнадцатиминутной разминки обе команды возвращаются в раздевалки до начала игры.
Трентон не играет всю игру, что, по словам Селесты, типично для новичка на предсезонке, но я наслаждаюсь каждой секундой, проведенной им на льду. Ловкость, талант, скорость, с которой он блокирует каждую шайбу, впечатляют. Плечи вздрагивают до самых ушей каждый раз, когда шайба с сумасшедшей силой ударяется о стену, и мне интересно, насколько Трентон ощущает это через экипировку и перчатки.
Команда выигрывает со счетом 2:0, и я мысленно показываю мудаку из команды соперника средний палец.
— Итак, что думаешь о своей первой игре? — спрашивает Селеста.
— Это так интересно! Я понятия не имела, что происходит половину времени, но была взволнована, когда они набрали очки!