Анархист

— Это не моё достижение. — отрицательно покачал головой Бартини — Товарищ Сталин, я всего лишь реализовал идеи и расчёты, предоставленные мне. И ещё новые материалы. Мы научились выклеивать винты в формах, и, хотя сам процесс не быстрый, примерно вдвое дольше, чем изготовление металлического винта, зато по расчётам, новый винт будет работать в пять, а то и в семь раз дольше металлического. Кроме того, наш винт втрое легче.

— Мне доложили, что идеи были самыми общими, а расчёты не очень глубокими. Есть мнение, что это Ваше достижение, товарищ Бартини. Ваше и Вашей группы. В любом случае винты сделала ваша группа, вам и нести за них ответственность.

— В таком случае, товарищ Сталин, нужно срочно разворачивать массовое производство новейших винтов. Перерасчёт формы винта на каждый тип самолётов мы проведём в самые сжатые сроки, дело за заводом по производству винтов.

— Завод будет, причём в самое сжатое время, это мы обговорим на совещании. А пока мы все хотели бы продолжить знакомство с вашими достижениями.

И Бартини снова повёл своих гостей к штурмовику.

Любой человек, знакомый с авиационной техникой конца двадцатого века, обратил бы внимание на материалы, из которых изготовлен планер: он был практически полностью склеен из композита: паучий шёлк, соединённый паучьим же клеем. Всё внутреннее оребрение, пространственный каркас, как фюзеляжа, так и крыла, был также композитным. Композитными были баки, трубопроводы, тяги, створки и даже петли и замки створок. Всё лёгкое по весу, всё легко демонтируемое и столь же легко устанавливаемое, словно детали неизвестной ещё игры «Лего». Для демонстрации процессов ремонта и обслуживания, четверо механиков отстыковали крыло штурмовика и за полчаса разобрали его на части, а потом собрали снова, причём некоторые детали брали не из числа демонтированных, а устанавливали те, что им случайным образом подавали со стеллажей с запчастями, расположенных несколько в стороне.

Все были сильно впечатлены — такая ремонтопригодность, да в условиях войны… Это сильно. Понятно, что экспромт был тщательно продуман и отрепетирован, но сама мысль заменяемости всех деталей обшивки была признана великолепной.

Это значит, что повреждённые самолёты будут ремонтироваться тут же на аэродроме, не отправляясь в передвижной авиаремонтный завод, или на капитальный ремонт. Значит увеличится интенсивность использования авиатехники, количество боевых вылетов, следовательно, легче станет нашим наземным войскам, ради которых, собственно и существует авиация.

Главный конструктор обстоятельно и доходчиво рассказал о конструктивных особенностях самолёта, особо указав на тот факт, что впервые в мире боевая нагрузка самолёта вдвое превысит его сухой вес. То есть, при собственной массе, без топлива, расходных материалов и экипажа в две тонны, штурмовик будет брать четыре тонны пулеметных патронов, артиллерийских снарядов, бомб и ракет.

— Штурмовик, представленный нами вполне готов к мелкосерийному производству и натурным испытаниям, дело за самой сложной и технологичной его частью — двигателем. Соображения по сему поводу я, с вашего разрешения, доведу на совещании. И последнее: детали и элементы планера будут изготовляться на эталонных шаблонах, что даёт возможность передать значительную их часть в различные рода артели, главным условием станет лишь наличие у них отапливаемых и вентилируемых помещения достаточного объёма. На долю авиазавода ложится лишь изготовление наиболее ответственных деталей и окончательная сборка самолёта.

— Очень любопытно. А сколько в таком случае будет стоить готовый штурмовик, вы прикидывали его стоимость? — сделал стойку Буденный.

— Да, стоимость была просчитана: ровно двести четырнадцать тысяч рублей. В дальнейшем, в случае принятия решения о крупносерийном производстве, мы надеемся снизить цену.