Страница 8 из 11
– И че? – не удержавшись, встрял Тоха.
– Через плечо! На дату смотри!
– Ну? Так это почти месяц назад было, в мае еще.
– Ой, какой наблюдательный! – пропищал Серый язвительно. – А теперь адрес смотри, Шерлок!
– Ну, Ригачина, дальше что?
– Вот дальше и смотри, баран!
– Щас за барана кому-то в рог дам, – пообещал Тоха.
– Хорош лаяться, серьезно. – Жан примирительно поднял руки. – Ну пропала псина на Ригачина? Там же заросли вдоль озера. Чудо, что люди не пропадают.
– Дальше, дальше читай! – Серый нетерпеливо постучал пальцем по экрану. – Вот Ригачина! И вот Ригачина! И снова – улица Ригачина! Пудель, пекинес, кокер-спаниель, опять пекинес… И все в мае! Одних собак восемь штук пропало, а вы тут мычите – что дальше, что дальше!
– Маленькие все! – сообразил наконец Тоха. – Слышь, Серёня, а ведь это в самом деле след!
– Я, между прочим, так и сказал! – все еще сердито проворчал Серый. – Кошек там тоже валом пропало. И еще попугай. Но этот мог и сам улететь. А еще вот…
Пальцы с обкусанными ногтями открыли новую страницу. Сайт «Столица на Онего» кричал ярко-алым заголовком «На улице Ригачина пропадают собаки и кошки. Местные жители подозревают сектантов-сатанистов». Серый быстро проскроллил вниз, до картинки с огненной пентаграммой, явно вырезанной из какого-то фильма.
– Так-то там ерунда всякая. Одна бабка видела подростка в капюшоне. Кто-то в подъезде перевернутый крест нарисовал. Какой-то мужик тоже что-то там видел, то ли лужу крови, то ли краску кто пролил, не понять. Короче, никого, ясно-понятно, не нашли, а потом зверье перестало исчезать и все про это дело забыли…
– У них перестало, значит, а у нас началось, так, что ли? – Тоха наморщил веснушчатый лоб.
– К нам перекочевало, – кивнул Жан. – Смотри: если по Ригачина двигаться, получается очень удобно. Самый край города, с одной стороны – дома, с другой – уже парки, заросли всякие, а за ними Онега. Может, он среди деревьев прячется, а в город кормиться залетает?
– С каких это пор оно вдруг летает? – удивился Тоха.
– Юрец, – горько напомнил Жан. – Юрец написал, что дракон с крыльями.
Вновь стало тихо и неуютно. Под грибком вяло кружила одинокая, сомлевшая на жаре муха. От песка под ногами поднимался запах раскаленной пустыни. Серый отключил планшет, зачерпнул песок носком сандалии:
– И что это нам дает?
– У меня есть кастет, – невпопад ответил Тоха.
– Что ты несешь?! Какой кастет?! – выпучил глаза Серый.
– На Зареку пойдем, к Колену. Он как раз на Ригачина живет, и половина его шайки тоже. Поговорим – может, расскажут чего по делу.
– Поговорим… – автоматом повторил Серый.
Загар его стал бледнее на несколько тонов. Зубы вцепились в обгрызенный до мяса ноготь. Вожака пацанов с нижней Зареки звали Толиком. В том смысле, что звали его так мама и бабушка, и то не наверняка. Для пятнадцатилетки он был невероятно огромен и прозвище свое заработал в многочисленных драках. Толик любил добивать противника коленом.
– Серьезный замес. – Жан задумчиво теребил подбородок, поглаживая несуществующую бороду. – Вот что… не бери кастет. Без ничего пойдем.
– Без ничего… – вновь повторил Серый.
Грядущая перспектива самостоятельно искать встречи с Коленом замкнула в его мозгу какой-то контакт.
Тоха
Улица Ригачина вытянулась вдоль озера, но красивыми видами похвастать не могла. Отделенная от темного глянца Онеги производственными зданиями и неухоженными зарослями, она выглядела именно тем, чем и была – пыльными запущенными задворками. Отсюда было рукой подать до шумного центра и забитой туристами набережной, но Ригачина существовала как бы вне городской жизни. Здесь не светились завлекательные вывески клубов, сюда не водили приезжих, а дорога выглядела так, словно ее не ремонтировали со времен Великой Отечественной. Даже местные, казалось, не жили здесь, а обитали, готовые в любой момент сорваться и переехать.
По-настоящему родным это место было только мальчишкам, живущим в домах по четной стороне улицы. Замусоренные заросли стали их джунглями, а берег озера – пиратской бухтой. Они знали по именам всех окрестных сторожей и спросонья могли наизусть отбарабанить расписание их дежурств. Где моют бутылки бомжи и где вырыла нору беременная бездомная овчарка, в каком подлеске растут кусты смородины и во сколько по дороге проезжает последний троллейбус – для неугомонных маленьких исследователей на родной улице не было тайн и загадок. За своих они стояли горой, а случайно забредшим на их территорию чужакам не давали пощады. Идти сюда втроем, да еще и с пустыми руками, было чистым безумием. Потому Тоха все же прихватил с собой кастет.
От гостиницы «Карелия» они прошли дворами, заглядывая на детские площадки, забираясь в подвалы, проходя насквозь заброшенные дома. Шаг за шагом они исследовали все места обитания местных хулиганов. Здесь тоже не было птиц, и это сразу бросалось в глаза. Лишь однажды они встретили одинокую ворону, уныло клевавшую пустую пачку из-под чипсов и косившуюся на чужаков умным черным глазом. На площадках сидели скучающие мамочки с колясками, у подъездов вросли в скамейки вечные бабушки, провожающие мальчишек подозрительными взглядами. Коленовской ватаги не было нигде, и Тоха начинал нервничать. Запал, с которым он подбил всех идти на чужую территорию, потихоньку угасал. Кастет, свинцовым весом оттягивающий задний карман, больше не придавал уверенности. Хотелось воспользоваться случаем и уйти, не потеряв лицо, но в этот миг к ним, застывшим в растерянности посреди очередного двора, обратилась дородная старушка, протирающая лавочку в тени куста сирени:
– Вы, поди, Толика ищете?
– А? – Тоха не сразу понял, о ком идет речь.
– Полчаса назад убежали. Он своих бесенят в кусты повел. – Старушка многозначительно покачала головой на толстой шее. – У них там халабуда. Точно-точно!
Слушая, как Жан от лица всех вежливо благодарит старушку, Тоха едва сдерживался, чтобы не наорать на глупую каргу. Так не вовремя сунуть свой длинный нос туда, куда не просили, это надо уметь! Он тоже кивнул – в знак благодарности, которой не испытывал. Не скрывая разочарования, горестно застонал Серый. Деваться было некуда, мальчишки перебежали дорогу и скрылись в зарослях, плавно уходящих на улицу Онежской флотилии.
Буйное сплетение веток и некошеной травы не имело названия. Не парк, не сквер – остаток дикого леса как он есть. На кустах, траве и ветвях деревьев серебрились нити паутины, с повисшими нотами росы. Под ногами то чавкали размокшие листья, то хрустел валежник, то поскрипывала сухая утоптанная тропка. Птиц и здесь было пугающе мало. Высоко-высоко, теряясь в кронах, тоскливо чивиркала крохотная пичуга, да еще, отвечая ей, хрипло каркала ворона. Зато ребята видели белку, похожую на облезлую крысу с очень пушистым хвостом.
Тоха пер тараном, отводя руками ветки, проламываясь сквозь высокую, почти по самую грудь траву. Неимоверно чесалась кожа, и в голову лезли непрошеные мысли о клещах, но по зрелом размышлении Тоха приходил к выводу, что в свете грядущей встречи с Коленом возможные клещи – наименьшая из проблем.
Заросли раздались внезапно. Проломив частокол кустов, Тоха вынырнул на открытое пространство, отплевываясь и смахивая с лица налипшую паутину. Сперва он заметил ее – халабуду, невероятное сооружение из досок и толстых палок, прилипшее к старому тополю болезненным наростом. То ли шалаш, то ли вигвам – обшитая фанерой, картоном и кусками полиэтиленовой пленки халабуда возвышалась над землей на добрых три метра и служила ригачинским пацанам штабом, местом для игр, укрытием от дождя, а иногда и настоящим домом. По крайней мере пара босоногих, вихрастых, карамельно-смуглых то ли от загара, то ли от грязи выглядела так, словно жила здесь не первый день. Лишь сейчас Тоха увидел их – увидел их всех – и невероятным усилием воли подавил трусливое желание юркнуть обратно в кусты.