Страница 43 из 49
Стрела ударилась о плотную кору, сразу же слоистая поверхность стены покрылась тоненьким ковром мха. Он медленно сполз на пол. Растекся по нему, как настоящая трава. И тогда я про себя подумал: «Кажется, я знаю, как можно это использовать».
4
Лучники по команде открыли огонь по побережью. Три сотни когг все ближе приближались к берегу – тамих ждала пехтура с испуганными глазами. В воду полетели камни, поливая всех брызгами – это запели требушеты. Первый когг с размаху разрезал песок и остановился, люди на нем выставили щиты. Их качнуло. Но они не заметили этого, ведь их взгляды были направлены на полосу длинных луков, что выстроились на холме. «Ну вот… меня убьют», - подумал кто-то.
Макушки крыш метались из стороны в сторону. Кони под предводительством самого Короля крушили хлипкие заборы, сложенные из камня еще кельтами. Лорд Вринд, а теперь предводитель ста «копий», назначенных ему другими феодалами, несся вперед. Холодный морской воздух трепал его волосы, а конь крошил гальку. Казалось, все вокруг состояло из этой гальки. Те отлетающие руки – тяжелые камни, а языки пламени – вырывающиеся из земли с каменной крошкой. И рассыпающиеся вдалеке образы – они тоже были галькой. Только поменьше.
Деревня позади уже горела и все, кто пытался сбежать, уже были убиты. Высокая трава колыхалась от копыт лошади. Лорд Вринд взмахнул мечом, и окружающий его гул пополнился еще одной низкой нотой. Вниз по холму покатился клубок, оставляя за собой красные пятня, которые уже скоро смоет дождь. Дожди. Дожди - частая вещь в Нормандии, все это знают. И Вринд тоже знал, поэтому спешил как можно скорее закончить войну. «Заставить этих франков бежать к себе в землянки».
Но вот, подул поразительной силы ветер, и деревья облысели за считанные мгновения. Вринд прищурился и снес еще одну голову. Ему навстречу бежал всадник. «Рыцарь, такой же, как и мои солдаты». Он несся, пугая своим крутящимся мечом всех, кто попадал под его копыта. Но даже его не спас отточенный маневр. Вринд пригнулся и кольнул прямо в сердце. Рыцарь перестал быть человеком, теперь от него осталась лишь плоть. И даже так он все еще пыталась сдерживать хлынувшие потоки алой крови, свисая со своего коня.
«Ах, осень, красная осень!» - думал про себя Вринд. «Мы продлим тебя, как всегда умели. Всегда будет красная осень». И именно в этот момент листья набросились на глаза, как стаи черных птиц. Именно в этот момент из-за куста вылез оборванец. В воздух взвился семифутовый шест, который пронзил пожилого Лорда.
«Всегда будет красная осень».
Лорд отлетел от удара на груду камней, густая норманнская трава щекотала ему щеки. И полилась по траве кровь. И соединилось живое с живым.
«Удобренные кровью побеги дают наилучшие всходы». Так сказал один мудрец.
5
К сожалению, ветки слишком плотно прижимались друг к другу, мне не удалось попасть на третий этаж особняка. Я спустился и занырнул в первый попавшийся проход – разницы никакой не было. Пройдясь какое-то время по новому чистенькому полу, я заметил, у особняка Константина была какая-то особенность, которая выделяла его среди остальных. У всего тамь «не было границ». Ты мог прогуливаться среди деревьев, моргнуть, и ты уже шагаешь по деревянным настилам веранды. Дом выглядел как лабиринт. Вся эта безмерность – она пугала.
Сразу у входа в оранжерею я уткнулся в лестницу. Всего три этажа - я высчитал это днем ранее. Пока я поднимался, лицезрел… эти жуткие картины. Мне просто не дано описать их. Прутья, клыки, визг, мох и смех. «Довольно странный вкус для коллекционера».
Третий этаж. Что-то неимоверное в тот момент выдавило кислую улыбку. Как и все нормальные люди, я не смотрел под ноги, меня больше интересовало, что происходит впереди. Я бы и шел так, глядя вперед, если бы не случайное открытие. Лестница обрывалась на третьем этаже. То есть пол был… он был дальше… были и двери…, но именно там, куда наступил бы любой нормальный человек, пола не было. Его словно ровными пилами вырезали. «Одна их ловушек? Он знал, что я приду?». Вдруг мне показалось, что все вокруг сгущается, в животе стало неприятно. Чувство, что за мной следили все это время… И эти стрелы. «Черт, все вранье, Константин ожидал, что рано или поздно кто-нибудь захочет «взглянуть» на его коллекцию и на Меч в том числе. Он не дурак. Просто хитрец и параноик».
Что ж, я много раз делал это, и сделал еще раз. Дыра означает – прыгай! Кажется, подо мной промелькнула чья-то голова. Времени проверить не было. Я уперся грудью в дверь. Руками схватился за выступающие доски. «Где, мать твою, ручка!? Почему она сверху?». Я крутанул ее, и дверь вкинула меня вглубь некой комнаты.
«Ох, куда я вляпался!», - подумал я, вставая с колен. Мой взгляд зацепился за кровать, завешанную прозрачной тюлью. Мастерски вышитое одеяло желтого цвета обтягивало простыню как личинку. «Ну и мерзость!». С картин, написанных непонятными красками, на меня уставились лысые головы со стеклянными глазами. Завихренные бороды и густые, как лес, брови. «Так выглядит наш Константин?».
Я сложил и отряхнул свой новый плащ, продолжил осмотр. Полотно было туго натянуто на палки, скрепленные веревками, некоторые углы потрескались. «Пойду-ка я отсюда лучше…», - говорило сознание, но Меч был слишком дорог для меня. «Пятнадцать тысяч!». И я бы не смог простить себе такой утраты, да и Виктория вряд ли бы обрадовалась. А моя репутация?
Ковер изредка шуршал. Я пачкал его мокрыми и грязными сапогами. В этом не было моей вины, я словно шел по лесной дорожке. А в лесу грязи полно. «Вкусы этого человека мне не понять».
На письменном столе среди цветов лежал ключ с выцветшей краской. «Это точно шутка. Есть дверь, есть ключ, есть Гаррэт, который должен делать то, что от него хотят». Кажется, у меня начинался приступ. Стало тяжело дышать – так сильно я был напряжен. В голове стоял гул парового котла. «Так», - решил я, - «здесь нет странностей, все люди в той или иной мере помешанные. Меня здесь никто не ждал. Все тут – всего лишь результат дурного вкуса». С такими мыслями я продолжил пробираться по этим «неординарным» пространствам.
На третьем этаже стояла тишина. Раздавалось только шарканье моих сапог. Я заглядывал в проемы с дверьми и без, и каждая из этих маленьких комнат представляла собой некий магический мирок – отдельную искорку безумия. Каждая комната так и норовила удивить меня. «Весь позор - для меня». Где-то покрывались черным пеплом алтари, высеченные топорами. Где-то силуэт старинной статуи вглядывался прямо мне в душу и, кажется, я видел, как повернулся ее глаз...
«Стража сюда не заходит. Или ее сюда не пускает Константин. В любом случае, кто бы здесь не работал, ему, должно быть, неплохо платят за такие причуды». Попадались и просто пустые комнаты. Зашел я в одну, а по углам томилась пыль… впрочем, ничего интересного. В другой раз в глаза бросилась одна подозрительная дверь. Она одна привлекала мое внимание: не потому, что какая-то особенная, а потому что осталась единственной. Я отворил ее, думал, попаду в еще одно «помещение для прокаженных», но то, что я увидел, меня парализовало.
Страшно не увидеть, чего боишься, страшно ничего не увидеть. Дверь с укором взирала на меня своими петлями, прикрываясь полотном невинности. Прямо за ней находилась стена. Стена, хранящая барельеф с тучными надписями на непонятном языке. Под текстом, кто-то быстрыми движениями выбил хаотичный рисунок. Умом не беру, что там было изображено. В тот момент я почувствовал, что чей-то инородный глаз врезался мне в затылок – следил за моими действиями. В подтверждение я даже расслышал приглушенный стенами смех. «Паршивое чувство, скажу!». Я сделал шаг назад, и со злостью захлопнул дверь.
Помню, когда обошел весь этаж, на меня накатила усталость и скука. Мою душу словно высосали, а работы предстояло еще немало. Сидя на ветви дуба, который перегнулся через заграждение, я насчитал всего три этажа. Оказалось, это несколько… не так. Точнее этажей было три, но три в ином понимании. «К черту объяснять эту шляпу! Мне понять это не дано».