Страница 123 из 436
— Надлежащее признание или даже простое перечисление изобретений мистера Теслы невозможно, — говорил Беренд, — да и не требуется в настоящее время. Достаточно сказать, что если бы мы вдруг захотели собрать результаты деятельности мистера Теслы и изъять их из промышленного использования, производственное развитие замерло бы, наши трамваи, троллейбусы и электропоезда остановились бы, в городах воцарился бы мрак, жизнь предприятии замерла. Да, труды его столь необъятны, что они стали основой основ нашей промышленности. Его имя знаменует эпоху расцвета науки об электричестве. Его достижения произвели революцию в области электротехники.
Мы попросили мистера Теслу принять эту медаль. Мы сделали это не только ради оказания ему чести или во имя желания увековечить его имя, ибо до тех пор, пока только люди будут заняты в промышленном производстве, труды Теслы будут неотделимы от самой мысли об электротехнике и имя его подвергается не большему риску быть забытым, чем, скажем, имена Фарадея и Эдисона, И не только потому наш институт присуждает мистеру Тесле медаль, что последняя является свидетельством официального признания его заслуг. Его работы стоят выше этого признания. Нет, мистер Тесла, мы просим вас хранить эту медаль как символ нашей благодарности за новую созидательную мысль, за могучий, подобный революции, толчок, который вы произвели в нашей науке и технике. Вы дожили до того момента, когда можете увидеть осуществленными творения своего гения. Чего еще остается желать человеку? Мне хочется отнести к мистеру Тесле перефразированные строки Попа, посвященные Ньютону:
Природа и ее законы во мраке спрятаны давно.
Но бог сказал: "Да будет Тесла!" — и стало все освещено.
Конечно, кое-что в этой речи и преувеличено. Как бы ни были велики заслуги Теслы в создании многофазных переменных токов, нельзя умалять заслуг и других электротехников, внесших немало ценного в создание современной системы трехфазного переменного тока. Яблочков, Лачинов, Депре, Феррарис, Шалленберг, Штейнметц и, конечно, М. О. Доливо-Добровольский должны быть названы наряду с Николой Теслой в числе создателей современной электротехники. Коллективная заслуга перечисленных ученых и множества других, принимавших участие в творческой разработке самых различных вопросов, связанных с практическим использованием электричества, необычайно велика, и имя Теслы, стоящее в ряду этих людей, никогда не изгладится из памяти благодарного человечества. И не медаль Эдисона будет действительно достойной наградой этому великому труженику науки. Не сохранилось текста ответной речи Теслы. Вынужденный произнести хоть несколько слов, он начал повествование о будущем электрической науки, повествование, показавшееся всем фантастическим и несерьезным. На большинство молодых инженеров-электриков, не помнивших блестящих лекций Теслы, его изумительных открытий и предвидений, он произвел своей речью впечатление скорее мечтателя, чем серьезного ученого.
Награждение медалью ничем не изменило положение Теслы. По-прежнему бедность была самым тяжелым бичом стареющего изобретателя. Шестидесятилетие застало его почти в нищете. Война прервала связи с родными в далекой разоренной Хорватии. Давно не было писем от сестры Марицы Косанович. Только Джонсоны не забывали старого друга. Письмо Катарин 10 июля 1917 года было полно обычной материнской нежности и тихой грусти.
"Приходите, — писала она, — хотя бы на минутку. Не видела Вас сто лет, хотя я всегда на Вашем пути.
Прошлую субботу и все воскресенье я была дома, так как не знаю почему думала, что Вы придете… Я устала от ожидания ответа…"
Но Тесла все больше и больше замыкался в себе. Он по-прежнему относился к Катарин с большим уважением, предупредительностью и дружбой. Но прежде всего он думал о науке. "Вам, такому нечеловеческому созданию, — писала однажды Катарин, — никто не нужен. Как странно, что я не могу без Вас".
В начале 1920 года Джонсоны уехали в Европу — Роберт Андервуд был назначен представителем США на конференции в Сан-Ремо, а затем послом США в Риме. Почти два года пробыли они далеко от Нью-Йорка. Но письма Катарин доходили до Теслы и снова пробуждали печаль.
"Как Вы живете? — писала она из Италии. — Я хотела бы от Вас, мой вечно дорогой и вечно молчаливый друг, получить хоть какие-нибудь вести, все равно, хорошие или плохие. Но если Вы не хотите мне написать хотя бы одну строчку, подарите мне одну мысль, и ее примет и перешлет мне какой-нибудь тонко устроенный прибор. Не знаю, почему мне так грустно, у меня такое ощущение, как будто жизнь отошла от меня. Может быть, я слишком одинока и мне необходимо общество. Думаю, что была бы счастлива, если бы знала что-нибудь о Вас, о Вас, который не думает ни о чем другом, кроме своей работы, и кому не нужны никакие человеческие заботы. Это не то, что я хотела сказать, но я уж такая.
Преданная Вам К. Дж. Р. S. Вы помните золотой доллар, который Вы дали Роберту? Все лето я ношу его с собой как талисман".
Катарин уговорила мужа посетить страну, которую они уже давно считали самой лучшей после Америки. Побывать на родине голубоглазого гения, образ которого никогда не покидал Катарин во все дни их путешествия, было ее заветной мечтой. И вот они в Сербии. Из Белграда Катарин писала Тесле:
"Вот мы и в Белграде. Мы приехали из Рима с г-ном Весничем, который последнее время является там представителем Сербии… Представляю, как горели Ваши уши, так как мы разговаривали о Вас и о Риме, о Вас и об Америке, о Вас и о Сербии, о Вас и о науке, о Вас и о Вас. Боюсь, что я больше всего говорила о Вас…"
Тесла не встречался с Джонсонами многие месяцы и после их возвращения из Европы. Зачем? Жизнь уже прожита, прошлого не вернешь, если даже и не думать о том, что Катарин была женой его лучшего друга. Наука, одна наука, одна всепоглощающая страсть.
Глава семнадцатая
Россия — страна надежд. Калифорнийское общество Круглого стола. Появление Свизи. Время оглянуться назад. Альберт Эйнштейн — Николе Тесле.
И он снова работал. Нельзя ли улучшить конструкцию его паровой и газовой турбин? Или спидометров, изобретенных им в 1916 году и устанавливаемых теперь на всех автомашинах? Или реактивного автомобиля, которому принадлежит будущее? Не могут ли быть полезны его предложения о вертолете, патент на который он получил недавно? Не нуждаются ли люди в его мыслях о новых видах энергии? Нельзя ли быть полезным всему человечеству знаниями, накопленными годами напряженного труда? Если не здесь, не в Штатах, может быть в той стране, симпатии к которой зародились в нем очень давно и революцию в которой он воспринял как радостное событие. Может быть, в Советской России, проводившей "эксперимент по созданию новой, более высокой цивилизации", его знания были бы особенно полезны?
В конце 1920 года редакция одного большого американского журнала направила к Тесле журналиста для беседы. Ученый подробно рассказал ему о проблемах, над решением которых он трудился в последние годы. С сожалением вспомнил о незавершенных работах по передаче электроэнергии на расстояние без проводов.
Через несколько месяцев, в апреле 1921 года, интервью с Теслой было опубликовано в "Америкэн мэгэзин", и снова многие с интересом читали о планах ученого. Номер журнала попался на глаза и секретарю "организации, носившей странное название — "Калифорнийское общество Круглого стола".
Это общество не только сочувствовало молодой Советской республике, но пыталось, как и многие другие в те годы, оказать ей практическую помощь в восстановлении разрушенного хозяйства. Многие инженеры, ученые, крупные специалисты различных отраслей промышленности выступали в печати с предложениями своего содействия Советской России. Вильям А. Водерспун секретарь Калифорнийского общества Круглого стола — прислал в Москву Ленину текст интервью Николы Теслы, а сам обратился к ученому с письмом, в котором просил его внимательно ознакомиться с прилагаемым номером выходившей в Штатах газеты "Совьет Раша" с речами Ленина и Кржижановского о плане электрификации России. Водерспун осведомлялся, не мог ли бы Тесла найти способ оказать помощь этой стране в осуществлении ее грандиозного плана.