Страница 10 из 436
Здесь мы подходим к одному важному парадоксу современной науки: противоречию между принципом множественности обитаемых миров, провозглашенным еще Джордано Бруно, и отсутствием каких-либо наблюдаемых проявлений деятельности внеземных цивилизаций. Н. С. Кардашев предложил классификацию таких цивилизаций, согласно которой они последовательно овладевают энергопотреблением сначала в масштабе энергии, которую планета получает от собственного солнца, затем всей энергии, излучаемой солнцем, и, наконец, всеми звездами галактики. Казалось бы, астроинженерной деятельности столь грандиозных масштабов нельзя не заметить (кто-то не без остроумия заметил, что речь скорее всего пойдет о гигантских помойках космического масштаба). Тем не менее мы не наблюдаем ничего подобного.
Почему? Наиболее естественно выглядит предположение, что развитие цивилизации идет отнюдь не по пути прогрессирующего наращивания энергопотребления вплоть до звездных масштабов, а по интенсивному пути качественных изменений и перестроек, когда самым ценным завоеванием оказывается не уровень потребления энергии, а новая информация.
Это положение подтверждается и ходом современного развития земной цивилизации, которая на наших глазах переходит на информационную стадию эволюции, главным направлением деятельности, для которой становится именно получение, обработка и передача множественных потоков информации. Поскольку в эту деятельность активно включаются также и различные космические системы (связные и метеорологические спутники, орбитальные комплексы для исследования природных ресурсов Земли и охраны окружающей среды), то есть все основания говорить о возникновении информационного космоса.
Наши представления о космосе находятся сегодня в состоянии бурного, можно сказать, революционного развития. Теоретики рассматривают возможность существования параллельных миров, основные свойства которых — число измерений, фундаментальные постоянные, физические законы — могут радикально отличаться or наших. Не исключено, что между этими мирами могут существовать неизвестные связи. Исследуются свойства физического вакуума, который оказался совершенно уникальным физическим объектом: достаточно сказать, что, видимо, из него около 10 млрд. лет назад образовалась наша Вселенная. Специалисты по космологии (И. Д. Новиков, К. Торн) обсуждают принципиальные возможности создания туннелей в пространстве для быстрых межзвездных перелетов и даже Машины Времени. Очень хочется поставить вопрос: а какими могут быть инженерные последствия новых теоретических открытий?
Но вернемся к человеку, к осмысливанию его роли в Универсуме. Вот что пишет по этому поводу один из ведущих советских космологов А. Д. Линде: "Не может ли быть так, что сознание, как и пространство — время, имеет свои собственные степени свободы, без учета которых описание Вселенной будет принципиально неполным?.. Не станет ли следующим важнейшим этапом развитие единого подхода ко всему нашему миру, включал и внутренний мир человека?" На эти вопросы наука пока не дает ответа.
Космос и новая мифология
Там, где молчит наука, начинает работать миф.
— Погодите, — опять останавливает нас читатель, знакомый с современной литературой. — Тут что-то не так. Мифологизированное сознание в наше время прочно ушло в прошлое, уступив место научному мировоззрению. Вот, пожалуйста, подходящая цитата по этому поводу из учебника по философии, который издан у нас в 1990 г.: "С угасанием первобытных форм общественной жизни миф как особая форма общественного сознания изжил себя, сошел с исторической сцены". Что вы на это скажете?
На цитату удобнее всего ответить другой цитатой. Вот она: "Люди чаще, чем думают, живут мифами. Самый рационализм есть один из мифов. Рациональная абстракция легко превращается в миф… На этой основе может возникать "иллюзорное мировоззрение", имеющее характер прагматический, которого не имеет познание истинной реальности". Эти слова принадлежат крупному русскому философу Н. А. Бердяеву.
Кто же прав — Бердяев или редактор современного учебника по философии И. Т. Фролов? Автор полагает, что правда на стороне первого и постарается это доказать на примере современной мифологии на космические темы.
Но сначала несколько слов о том, почему мифотворчество и мифологизированное сознание смогли дожить до наших дней и не только дожить, но даже весьма активно действовать.
Начнем с напоминания, что такое научное мировоззрение. После работ Ньютона принято считать, что единственным источником познания действительности, которым располагает человечество, является интеллектуальная обработка информации, полученной в результате тщательно проведенных наблюдений и экспериментов. Если сам Ньютон допускал еще один независимый источник информации — божественное откровение, явленное в Писании, то современное естествознание все подобные способы познания отвергает в принципе. Эти фундаментальные положения настолько важны, что их можно назвать центральной догмой научного мировоззрения.
Мифологический и научный взгляды на мир диаметрально противоположны: миф, также опираясь на действительность, искажает ее самым произвольным образом и провозглашает принцип — все связано со всем, возможны любые связи между явлениями, наблюдаемыми в мире. Это, однако, не означает, что наука и миф исключают друг друга, поскольку оба подхода органически вписываются в тот общекультурный потенциал, который голландский историк культуры И. Хейзинга назвал "игровым пространством" современной цивилизации.
Современная теория мифа разработана в трудах Фрейзера, Малиновского, Фрейда, Юнга, Леви-Стросса, Леви-Брюля и других. Вера в миф как в реальность отражает глубинные свойства психики человека, которого всегда пугал хаос, неопределенность и который стремился поставить на их место доступную его пониманию подходящую рационализированную схему. Проще всего избавиться от этой пугающей неопределенности, поставив миф между собой и хаосом, каким нередко представляется человеку окружающий мир. Решить ту же задачу с помощью научных методов намного сложнее.
Из сказанного вытекают причины той стойкости, которой обладает мифологизированное сознание. Во-первых, это уже указанные психологические корни мифотворчества. Во-вторых, это предвзятое отношение к науке в массовом сознании, неприятие им строгого научного мировоззрения, получившее довольно широкое распространение. По крайней мере отчасти виновата в этом сама наука: на нашей памяти немало примеров, когда за крупные научные достижения выдавались самые настоящие мифы, которым была придана наукообразная рационализированная форма.
Третий фактор, обеспечивающий стойкость мифологизированного сознания, — это "игровое пространством цивилизации, игра как явление культуры, о чем уже шла речь выше. Естественно возникает вопрос: возможно ли вообще подлинно человеческое сознание без определенной доли произвольности, без творческой игры воображения? Почти очевидный ответ на этот вопрос, увязывающий истоки творческих способностей человека с неизбежной игрой воображения, позволяет глубже осмыслить проявление этого фактора в мифотворческом процессе. Видимо, восхождение к более высоким формам культуры связано с игровыми инстинктами человека, и в этом смысле миф можно рассматривать как своеобразную тренировку интеллектуальных способностей человека.
И наконец, четвертый фактор, который также играл немалую роль во все времена, — это прямая заинтересованность правящих социальных слоев в утверждении в общественном сознании идеологических схем, опирающихся на миф. Оценивая роль правящих социальных слоев в формировании массового сознания, следует заметить, что в обычных условиях они легко добиваются своих целей, используя для этого находящиеся в их распоряжении средства массовой информации и перекрывая все прочие каналы поступления нежелательных сведений. Не удивительно, что обслуживающие эти слои идеологические схемы в таких условиях с той же легкостью превращаются в социальные мифы, истинное назначение которых состоит в защите окостеневших общественно-политических структур.