Страница 70 из 150
В полном соответствии с иудейским законом, "по прошествии восьми дней" родители совершили обряд обрезания сына и нарекли ему имя Иисус, а затем "по закону Моисееву, принесли Его в Иерусалим, чтобы представить пред Господа, как предписано в законе Господнем, чтобы всякий младенец мужеского пола, разверзающий ложесна, был посвящен Господу". В храме Иисуса встретил благочестивый Симеон-"богоприимец", на котором, естественно, тоже был Дух Святой. К удивлению родителей Симеон произнес благословение над младенцем, в котором предрек его мессианскую роль. Почему родители удивились, непонятно — ведь Иосиф и Мария уже были уведомлены об этом неоднократно и ангелами, и пастухами, и даже родственницей Елисаветой… При этом присутствовала никому, кроме Луки, неизвестная пророчица Анна, "дочь Фануилова, от колена Асирова, достигшая глубокой старости, проживши с мужем от девства своего семь лет. Вдова лет восьмидесяти четырех, которая не отходила от храма, постом и молитвою служа Богу день и ночь". Естественно, и эта пророчествующая вдова не только восславила Господа, но и, в свою очередь, предрекла младенцу великое будущее. После всего этого семья возвратилась в свой родной город Назарет.
В отличие от Иоанна Крестителя, Иисус возрастал не в пустынях, а в Назарете и "преуспевал в премудрости и в возрасте и в любви у Бога и человеков". Причем преуспевал в премудрости настолько, что уже в детстве удивлял всех своими намеками на предстоящую ему великую миссию, однако к самостоятельной проповеднической деятельности не приступал. А его двоюродный брат (старше его всего на три месяца) к тому времени уже активно проповедовал и "крестил" приходящий к нему народ.
Лука дает довольно точные ориентиры для определения этого времени. Это было "в пятнадцатый год правления Тиверия кесаря, когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее, Ирод был четвертовластником в Итурее и Трахтонитской области, а Лисаний четвертовластником в Авилинее". Вот в это самое время, "при первосвященниках Анне и Каиафе", другими словами — никогда, потому что не было такого периода в Израиле, чтобы функционировали одновременно два первосвященника, начал свою деятельность Иоанн, сын Захарии в "стране Иорданской". Он призывал народ покаяться в грехах и креститься в ожидании скорого прихода того, "у Которого я недостоин развязать ремень обуви". Богатым он советовал отдать все бедным, мытарям — не брать сверх положенного им, воинам — не обижать, не клеветать и довольствоваться жалованием. Многие полагали, что Иоанн и есть Христос. Но он отвечал, что нет, и пояснял: "я крещу вас водою, но идет Сильнейший меня… он будет крестить вас Духом Святым и огнем".
Вообще Иоанн предрекал скорую очистительную войну, которая все расставит по местам, и после этого наступят блаженные времена. Он говорил о спасителе так: "уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода" будет срублено и брошено в огонь. Уже "лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу в житницу Свою, и солому сожжет огнем неугасимым".
В этом месте последовательность событий в Евангелии от Луки несколько нарушается, вначале говорится об аресте Иоанна Крестителя по приказу Ирода, недовольного обличениями последнего по поводу Иродиады "жены брата своего", и только после этого идет рассказ о крещении Иисуса.
"Когда же крестился весь народ" (оказывается, был такой период в истории Израиля, когда весь честной народ был крещеным!), принял крещение и Иисус. И вот, когда он, приняв крещение, молился, "отверзлось небо, и Дух Святый нисшел на Него в телесном виде, как голубь, и был глас с небес, глаголящий: Ты Сын Мой возлюбленный; в Тебе Мое благоволение!" Вот после этого-то "гласа" Иисус и начинает свою собственную деятельность.
Именно в этом месте своего повествования Лука приводит родословие Иисуса, резко отличающееся от того, которое дает Матфей. У Луки оно восходит не только к Аврааму, но к самому Адаму, и даже к Господу. Отличается у Луки и список учеников Иисуса: помимо Иуды Искариота, Лука упоминает еще и Иуду Иаковлева, которого нет у Матфея, но зато полностью упускает Левия, прозванного Фаддеем, фигурирующего в списке Матфея.
Как и Матфей, следующий раздел Евангелия Лука посвящает рассказу о том, как Иисус постился в пустыне, и насколько безуспешными оказались уловки "диавола" искусить спасителя. Есть однако одна существенная деталь, которая отличает рассказ Луки от рассказа Матфея. По Матфею, Иисус изгоняет нечистого, Лука же утверждает, что завершив все свои искушения, диавол отошел от него сам. "До времени", многозначительно подчеркивает евангелист. Есть и еще одно отличие: у Луки ничего не говорится о том, что после ухода "диавола" Иисусу служили ангелы. Он просто возвратился "в силе духа" в Галилею и начал проповедовать. Нет у Луки также ни слова о толпах народа, сопровождающих Иисуса в его странствиях из города в город, он только говорит о том, что Иисус учил народ "в синагогах их" и "разнеслась молва о Нем по всей окрестной стране".
В числе прочих мест посетил он и Назарет, "где был воспитан" и "пошел, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу, и встал читать". Евангелие от Луки написано более совершенным греческим языком, но, видимо, автор был меньше других знаком с еврейством и иудейской религией. По Луке, получается, что Иисус пришел в синагогу "по обыкновению
Своему", по той причине, что привык учить евреев "в синагогах их". Нет, не по этой причине пришел он в синагогу, а потому, что это было по "обыкновению" всех верующих иудеев.
Далее, как и у Матфея, следует описание чудес, совершенных Иисусом. Однако Лука расширяет их список. Однажды, "когда народ теснился к Нему, чтобы слышать слово Божие, а Он стоял у озера Генисаретского"* он заметил две лодки, стоящие у берега, а рыболовы, окончившие лов, уже отмывали свои сети. Он попросил Симона отплыть от берега, чтобы быть видимым собравшимися, "и сев учил народ из лодки". После этого он указал безуспешно трудившимся всю ночь рыбакам место, где следует забросить сети, и они поймали такое множество рыбы, что даже "сеть у них прорывалась". Пришедшие на помощь товарищи Симона — Иаков и Иоанн — "сыновья Заведеевы", наполнили рыбой две лодки доверху, так, что те стали тонуть. Это настолько испугало рыбаков, что Симон, припав к коленям Иисуса, взмолился: "выйди от меня Господи! потому что я человек грешный". Но учитель успокоил ужаснувшихся рыбаков и сказал, что отныне они будут "ловить человеков". В ответ на это рыбаки вытащили на берег свои лодки и "последовали за Ним". Сравните это место с "Евангелием от Матфея" — у него все происходило гораздо проще, чуда не потребовалось, Иисус просто позвал их с собой, и они, оставив все, пошли за ним.
Случай, когда ученики Иисуса, проходя полями, "взалкали" и начали растирать колосья руками и есть зерна, по Луке, происходил не просто в субботу, а "в субботу, первую по втором дне Пасхи". Это очень значительное уточнение, ибо святость Субботы, приходящейся на праздник Песах возрастает многократно. Неудивительно возмущение фарисеев, сказавших его ученикам: "зачем вы делаете то, что не положено делать в Субботы?" Ответ Иисуса, со ссылкой на царя Давида, который де "взял хлебы предложения, которых не должно было есть никому, кроме одних священников, и ел, и дал бывшим с ним". Слукавил, слукавил Иисус — не брал Давид этих хлебов, не так об этом написано в Первой Книге царств, на которую ссылается евангелист. Первосвященник дал ему эти хлебы при условии, что и сам Давид, и его спутники, в предшествующие дни не прикасались к женщинам. Как эту подтасовку не заметили знатоки Писания — фарисеи? И вот на основе этих сомнительных доказательств Иисус делает заключение, отвергающее заповедь самого Господа, "Сын Человеческий есть господин и субботы".