Страница 30 из 52
Мужчина, отбивая такт каблуками кирзовых сапог, втиснулся между женщинами-соперницами и запел свою частушку:
Едва мужик допел частушку, как тут же схлопотал подзатыльник от бабёнки, которая первой вышла в круг танцующих:
– Вот пахабник! Дети кругом! – но шустрая старушка сама поймала кураж и в порыве озорства запела:
Осеклась на полуслове, тут уж мужик прикрикнул на бабёнку:
– Ты щё, старая! – «старая» махнула рукой и продолжила петь, не допев, как здесь говорят, матершиное слово до конца, под аккомпанемент всеобщего хохота всех сельчан.
– На картошке проживёшь!
Дружка, держа в одной руке огромный бутыль с самогоном, – чем больше бутыль, тем больше славили хозяев, – ходил меж людей и предлагал пустую, гранёную стопку. Дело в том, что налить на весу одной рукой из такой большой бутылки, держа другой рукой рюмку, было невозможно, к тому же по местному этикету выпить мог лишь тот, кто этого желал. Если человек хотел выпить, он брал пустую стопку, держал её, а дружка обеими руками опрокидывал огромный бутыль и заполнял стопку самогоном. Женщины с пирогами и прочими сладостями на подносах вслед за дружкой предлагали закусить. Если человек не брал пустую рюмку, это означало, что он не хочет пить. По обычаю никто не должен настаивать и принуждать человека выпить, а угощение ему полагалось в любом случае. Каждому ребёнку и подросткам полагалось вкусное угощение на выбор: или конфетку или, так называемую, кральку, испечённую в русской печи.
Не советую пробовать печь их в газовой духовке – не получится, проверено мной. Каждая кралька замешивается отдельно: на двух яйцах и полторы ложки парного молока, чуть-чуть соли, без соды и сахара. Яйца с молоком взбиваются, замешивается слабенькое тесто. На блюдечко с высокими, плавно загнутыми краями, выливается ложка топлёного, как тут говорят – коровьего масла. По окружности дна блюдечка выкладывается сформированная порция теста в виде кольца и выпекается в горячей печи на этом же блюдце. После выпечки кралька выглядит, как половинка скорлупы грецкого ореха, но с дыркой посередине, размерами в диаметре в верхней части кральки до двадцати и более сантиметров и высотой до десяти-пятнадцати сантиметров, толщиной примерно в один сантиметр. Вкусная, пышная, воздушная, почти невесомая! Кральки можно складывать стопкой одна в другую, как глубокие чашки. Такие кральки пекут только на моей Родине. Нигде более я не встречала такого чуда кулинарии и по телевизору (куда ж ныне без него?) также не видела и не слышала о таких кральках, несмотря на многочисленные передачи на кулинарную тему.
Если человек желал ещё выпить, должен был громко хвалить жениха и невесту или их родителей частушкой, пением или словами. Лицемерие не приветствовалось, похвала должна соответствовать правде. Если его красноречие нравилось окружающим, те одобрительно кричали:
– Любо, братцы, любо!
И Дружка наливал ещё рюмку оратору.
Перед молодыми выступывала в сапожках на каблуках хорошо одетая красивая девушка, она кружилась в танце перед женихом и запела частушки:
Уже давно Надя узнала соперницу, посмотрела на Николая – тот даже бровью не повёл. Девушка спела ещё одну частушку:
После каждой строчки она слегка притопывая, наклоняясь к Николаю, разводя руки врозь, тем призывала его выйти и присоединиться к ней в танце и соревноваться в пении частушек. Снова Николай и бровью не повёл, девушка повернулась к Наде:
Девушка на одном каблучке модных сапожек крутанулась, повернулась спиной к молодым и громко пропела:
Удаляясь, продолжила:
Постепенно девушка, также распевая частушки и танцуя, затерялась в толпе. Через час девушка вновь появилась перед молодыми, напевая:
Вокруг неё ходил гоголем кругами молодой человек:
Девушка гордо взглянула на жениха и громко, чтобы слышала вся деревня, пропела:
К ним присоединились озорные девки:
Бабка, что спела похабную частушку, решила в глазах всей деревни реабилитироваться:
Другая подхватила:
И продолжила:
Стемнело, но никто не расходился. Одних уставших танцоров сменяли другие. Одного гармониста сменял другой. Не было ни сильно пьяных, ни ссор или драк. Пьянство и драки в тех местах в то время были не в чести. По обычаю в случае любого конфликта или ссоры гулянка прекращалась. Этого многие месяцы народ не мог простить задирам, упрекая или поглядывая на них с укоризной: никто не хотел быть таким изгоем и все дружно соблюдали обычаи. Спустя некоторое время по голосам можно было слышать, что преобладают молодые голоса. Это означало, что взрослые разошлись по домам, да по своим делам, уведя с собой детей. Молодёжь этого и ждала. Теперь не плясали хороводами и не отплясывал танцор-солист. Молодые танцевали парами, а со стороны с завистью за ними наблюдали несколько девушек, которым не достались кавалеры.
Некоторые из званых гостей, заходя в избу, прихватывали с собой пучок сена или соломы, перешагнув порог, швыряли пучок и мусор на пол. Женщины рвали газеты на лоскуточки. Дружка взял полную бутылку с самогоном, другой мужчина – поднос с рюмками, а сестра Николая – поднос с блинами, пошли по кругу с угощением. Каждый, кто выпивал, ставил пустую рюмку обратно на поднос, поднимал руку вверх, всплескивал ей вниз и говорил:
– Эх! Была, не была! – и кидал деньги на пол.