Аламут

Лицо Абу Джафара покраснело. Он сделал шаг вперед и потянулся за мечом.

"Ты смеешь позорить моего хозяина? Самозванец! Египетский наемник! Ты знаешь, что за пределами этого замка нас тридцать тысяч?"

Исмаилиты, услышавшие этот ответ, начали бряцать оружием. Волна возмущения прокатилась по их рядам.

Хасан сохранял полное спокойствие и спросил: "Разве среди людей султана принято оскорблять иностранных лидеров?"

"Нет. По нашему обычаю мы должны отвечать за око".

"Вы говорили о том, что за пределами замка находится тридцать тысяч человек. Скажи мне, эти люди пришли ловить бабочек или слушать нового пророка?"

"Если исмаилиты - это бабочки, то они прилетели ловить бабочек. Если здесь поблизости есть новый пророк, для меня это новость".

"Так ты ничего не слышал о Хасане ибн Саббахе, повелителе небес и земли? Которому Аллах дал власть открывать врата рая для живых?"

"Я слышал о некоем Хасане ибн Саббахе, который является предводителем неверных. Если мои чувства не обманывают меня, то я сейчас стою перед ним. Но я ничего не знаю о том, что он повелитель небес и земли, и о том, что Аллах наделил его такой властью".

Хасан искал глазами Сулеймана и Юсуфа. Он воззвал к ним. Они покинули свои места в строю и направились к ступеням, ведущим на верхнюю террасу. Он спросил их: "Можете ли вы оба поклясться всеми пророками и мучениками, что вы были в раю, живыми, целыми и в полном сознании?"

"Мы можем, сайидуна".

"Поклянитесь в этом".

Они поклялись, четко и ясно.

Абу Джафару захотелось рассмеяться. Но в их голосах прозвучала такая твердая вера и искренняя убежденность, что у него по позвоночнику пробежала дрожь. Он посмотрел на двух своих помощников и по их лицам понял, что они рады не оказаться на его месте . Очевидно, он позволил событиям принять неправильный оборот. Теперь он говорил с гораздо меньшей твердостью, чем раньше.

"Господин, я пришел сюда не для того, чтобы вступать с вами в религиозные споры. Я принес вам приказ его превосходительства, моего господина эмира Арслана Таша, и жду вашего ответа".

"Почему ты уклоняешься, друг? Разве тебе не все равно, сражаешься ты за истинного пророка или нет?"

"Я не сражаюсь ни за какого пророка. Я просто служу Его Величеству".

"Это именно те слова, которые говорили люди, сражавшиеся против Пророка на службе у других правителей. Вот почему они были уничтожены".

Абу Джафар упрямо смотрел в землю. Он молчал.

Хасан повернулся к Юсуфу и Сулейману. Они стояли, словно прикрученные к подножию ступеней, и смотрели на него сверкающими глазами. Он спустился по ступенькам к ним, потянулся к плащу и достал браслет.

"Вы узнаете этот браслет, Сулейман?"

Сулейман стал белым как полотно. В уголках его рта собралась пена. Голосом, дрожащим от бездумного блаженства, он пробормотал: "Слушаюсь, господин".

"Иди и верни его владельцу".

У Сулеймана ослабли колени. Хасан снова полез в плащ. На этот раз он извлек гранулу, которую протянул Сулейману.

"Проглоти это, - приказал он.

Затем он повернулся к Юсуфу.

"Будешь ли ты счастлив, Юсуф, если я отправлю тебя вместе с Сулейманом?"

"О... Сайидуна".

Глаза Юсуфа сияли от счастья. Хасан тоже протянул ему гранулу.

Эмиссары эмира наблюдали за этой сценой с нарастающим трепетом. Вскоре они заметили, что в глазах обоих юношей появилось отстраненное, отсутствующее выражение, как будто они смотрели на совершенно чужой мир, невидимый для остальных.

Абу Джафар робко спросил: "Что все это значит, господин?"

"Ты увидишь. Я говорю вам: откройте глаза. Потому что то, что сейчас произойдет, еще никогда не случалось в истории человечества".

Затем он торжественно выпрямился и заговорил глубоким голосом.

"Юсуф! Зулейка ждет тебя в раю. Видишь ту башню? Беги на ее вершину и спрыгни. Ты попадешь в ее объятия".

Лицо Юсуфа сияло от счастья. С того момента, как он проглотил пилюлю, на него снова снизошел покой, какого не было уже долгое время. Чудесный, блаженный покой. Все было точно так же, как и тогда, когда он и двое его друзей отправились в рай. Как только он услышал приказ Хасана, он развернулся на пятках и помчался к башне с голубятней.

Затем, среди гробовой тишины, Хасан повернулся лицом к Сулейману.

"Есть ли у тебя с собой кинжал, Сулейман?"

"Вот он, сайидуна".

Три эмиссара инстинктивно потянулись к своим саблям. Но Хасан покачал головой и улыбнулся им.

"Возьмите браслет! Вонзи кинжал в свое сердце, и через мгновение ты сможешь вернуть его владельцу".

Сулейман с дикой радостью вцепился в браслет. Он прижал его к груди, а другой рукой вонзил кинжал в сердце. Все еще сияя от счастья, со вздохом облегчения он рухнул на землю у подножия ступеней.

Три эмиссара и все остальные, кто стоял рядом, застыли в ужасе.

Бледный и с усталой улыбкой Хасан указал на тело.

"Идите и посмотрите внимательно", - сказал он эмиссарам.

После некоторого колебания они повиновались. Кинжал был до рукояти всажен в тело юноши. Тонкая струйка крови пропитала его белую одежду. Даже в смерти его лицо все еще сияло блаженством.

Абу Джафар провел рукой по глазам.

"О всемилостивый Аллах!" - стонал он.

Хасан кивнул евнуху, чтобы тот расстелил на теле плащ. Затем он повернулся и указал в сторону башни.

"Посмотрите туда!"

Запыхавшись, Юсуф добрался до вершины башни. Его сердце колотилось в груди. Стражники на платформе башни стояли неподвижно. Он вскочил на крышу башни. Внизу он увидел море дворцов, башен и куполов, окрашенных в самые яркие цвета.

"Я орел. Наконец-то я снова орел", - прошептал он.

Он взмахнул руками, и ему показалось, что у него выросли крылья. Мощным рывком он взмыл в бездну.

Его тяжелое тело с глухим стуком рухнуло на землю.

Стоявшие рядом лошади дико взревели и отступили. Они толкались друг с другом и вносили беспорядок в ряды. Всадникам с трудом удалось их успокоить.

"Подойдите и осмотрите тело", - сказал Хасан эмиссарам.

"Мы видели достаточно", - ответил Абу Джафар. Его голос был все таким же слабым, как и раньше.

"Ну что ж, Абу Джафар. Доложи своему господину о том, что ты здесь увидел, как о моем ответе. И не забудьте сказать ему следующее: пусть ваша армия насчитывает тридцать тысяч человек, но ни один из них не сравнится с этим. Что касается угрозы великому визирю, передайте ему, что я знаю о нем нечто очень важное, о чем он узнает только через шесть, а может быть, и через двенадцать дней. Когда это произойдет, проследите, чтобы он запомнил меня и мое послание... Прощайте!"

Он приказал вывести лошадей эмиссаров. Абу Джафар и его помощники низко поклонились. Хасан распустил собранные войска. Его стражники унесли тела. Затем вместе со своей свитой он вернулся в свою башню.

Подавленные этим ужасным зрелищем, мужчины вернулись к своим обязанностям. Долгое время никто не находил слов, чтобы выразить свои мысли и чувства. Лишь постепенно языки исмаилитов развязались.

"Это правда! Сайидуна распоряжается жизнью и смертью своих подданных. В его власти отправить в рай кого угодно".

"Если бы он приказал вам, вы бы зарезали себя?"

"Я бы сделал это".

Их глаза лихорадочно блестели от жуткого страха и страстного желания доказать свою правоту Сайидуне, другим исмаилитам и всему миру.

"Ты видел, как побледнели их эмиссары? Как робел Абу Джафар?"

"Нет ни одного правителя, который бы сравнился с Сайидуной".

"Вы слышали, как он называл себя новым пророком?"

"Разве мы этого не знали?"