Страница 60 из 111
Заинтересованность — да.
А еще — конкуренция.
А еще — оперативность внедрения новых технологий.
А еще — экономизация населения страны.
А еще… да много таких «еще»…
Но главное — ситуация в высших эшелонах партийного руководства СССР — поддержат, не поддержат, будут «вставлять палки в колеса» или нет…
Хрущев и Косыгин
О Косыгине — в мире — заговорили после его обстоятельного доклада, с которым он выступил в Риме по итогам итальянского вояжа, его фото появлялись в западноевропейской и американской печати, где по достоинству оценили его ум и хватку, профессионализм и умение вести деловые переговоры.
Однако в Москве отношение к Косыгину не было столь однозначно восхитительным.
…Хрущев недолюбливал Косыгина, нелюбовь эта начала складываться еще во время Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. Косыгин же старался не демонстрировать свои настроения, не высказывать своих оценок, не выплескивать сиюминутные эмоции. А может быть, срабатывал старый принцип, выработанный еще во времена Сталина: «не высовывайся»… На заседаниях Президиума ЦК КПСС Косыгин никогда не противоречил, никогда не спорил и уж, упаси Бог, никогда не критиковал первого секретаря Центрального комитета. Его выступления были выдержанными в рамках того «жанра», который был принят в ЦК: обязательно подчеркнуть, что действуешь «в русле» сказанного руководством и следуешь «ценным указаниям», а после можно предложить и свои идеи. Но — предложить, а не настаивать. «Последнее» слово всегда за «первым»…
Хрущев старался сделать все, чтобы держать Косыгина на вторых, после себя, позициях, хотя и признавал, что в вопросах хозяйственных Алексей Николаевич «на голову» выше него и что и в правительстве, и в ЦК профессиональнее Косыгина как хозяйственника-практика никого нет. Выбирая в 1959-м кандидатуру на пост руководителя Госплана между А. Н. Косыгиным и И. И. Кузьминым [347] , Хрущев сделал выбор в пользу Алексея Николаевича, хотя симпатии большинства членов Центрального комитета были на стороне обаятельного (но не профессионала) Иосифа Иосифовича, проработавшего на этом посту уже два года.
А ведь еще в 1957-м, во время проходившего в Москве Международного совещания представителей коммунистических и рабочих партий, Хрущев рекомендовал Косыгина Мао Цзэдуну как вероятного кандидата на пост председателя Совета министров СССР[348], особо подчеркнув, что и Сталин обдумывал возможность назначения Косыгина на пост руководителя правительства. Но, как известно, до этого дело «не дошло»…
Сохранялось, таким образом, такое паритетное равновесие, но не союз двух единомышленников.
В феврале 1964 года Хрущев даже «подсластил» горькую пилюлю, удостоив Косыгина званием Героя Социалистического Труда — к 60-летию со дня рождения[349].
Указ Президиума Верховного Совета СССР «О назначении тов. Косыгина А. Н. председателем Госплана СССР». 20 марта 1959. [ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 77. Д. 55. Л. 62]
Однако рано или поздно «нарыв должен был вскрыться» и «эпоха компромисса» должна была закончиться. И это произошло во время заседания Президиума ЦК — в августе 1964 года, на котором Косыгин отсутствовал (почему? специально или нет? сделано все, чтобы не присутствовал? — непонятно). На заседании, в частности, обсуждали вопросы о текстиле, хлопке, синтетике.
Хрущев был, что называется, в ударе:
— Нет здесь Косыгина. Но тут Косыгиным пахнет… Нити тянутся к Косыгину. У него старые взгляды… Он мне целую лекцию прочел… Видно, что он со знанием дела говорит. Но до того, когда плуг ввели, крестьяне сохой пахали. А он, Косыгин, говорил, что урожаи при вспашке сохой лучше[350].
Желая «усилить» свою «речь», Хрущев состроил на лице глупую «мину» и, как бы в недоумении, развел руки в стороны.
Никита Сергеевич был в своем «репертуаре»…
Косыгин знал, о чем и как велся разговор, и 14 октября того же 1964-го, на ставшем знаменитым двухдневном заседании Президиума, где «снимали» Никиту Сергеевича с главных постов страны и партии, «выдал» Хрущеву хотя и эмоционально и сбивчиво, но по «гамбургскому счету»:
— Стиль Ваш, товарищ Хрущев, — не ленинский. Вы все сами и сами. Других — в сторону. На XXII съезде партии два доклада на себя взяли. А пленумы? Сами все делаете. Противопоставили себя и Президиуму ЦК, и самому ЦК! А о коллегиальности забыли? Военные вопросы монополизировали. Ни с кем не считаетесь. Интригуете. Не радуетесь карьерному росту Ваших коллег. Власть на вас давит. Письма льстивые рассылаете, а критические нет. Вам нравятся овации.
Указ Президиума Верховного Совета СССР «О присвоении А. Н. Косыгину звания Героя Социалистического Труда». 20 февраля 1964. [ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 82. Д. 118. Л. 152]
Записки и единоличные решения о пятилетке и восьмилетке, в которых Вы замазываете трудности, — кому это нужно?
Считаю, Вас необходимо освободить от всех постов…[351]
Вот так: в 1957-м поддержал, а спустя семь лет — просто «утопил»… Опять же — сделал, как велели правила внутрипартийной жизни в КПСС…
…Хрущев был освобожден от должности первого секретаря ЦК и выведен из состава Президиума ЦК. Пленум ЦК КПСС 14 октября 1964 года признал нецелесообразным в дальнейшем совмещение постов руководителя партии и правительства.
15 октября Никита Сергеевич был освобожден и от обязанностей председателя Совета министров.
Когда сообщение об отставке Хрущева готовилось для печати, Косыгин настаивал:
— Усилить о культе Хрущева, мягче о его вкладе[352].
И зачем? Мстил? Нет, не был Алексей Николаевич мстительным. Не думаю. Скорее всего, так диктовали «правила», а последних Алексей Николаевич в своей партийной и государственной службе придерживался всегда… Да и эмоции — не в последнюю очередь…
По словам сына Хрущева, который ссылается при этом на тогдашнего руководителя КГБ СССР В. Е. Семичастного, «когда пришли к Косыгину за неделю до этого [свержения Хрущева], то первый его вопрос был:
— Как КГБ?
Когда ему сказали, что мы в этом участвуем, он сказал:
— Я согласен»[353].
То есть Косыгин был в курсе готовящегося снятия Хрущева как минимум дней за семь до октябрьских событий. Но это если верить В. Е. Семичастному и С. Н. Хрущеву. Последний считал Косыгина «рассудительным»[354].
Однако 11 лет спустя после отставки Хрущева и четыре года спустя после его смерти, летом 1975-го, Косыгин сделал все, чтобы помочь родственникам бывшего первого секретаря установить на могиле последнего памятник работы скульптора Эрнста Неизвестного. Очень уж боялись партийные бонзы — разного ранга — брать на себя ответственность. Алексей Николаевич не побоялся, и с тех пор надгробный памятник, состоящий из пяти белых и пяти черных камней (точная характеристика времени «правления» Хрущева), «украшает» место последнего упокоения Никиты Сергеевича.
347
Сушков А. В. Президиум ЦК КПСС в 1957–1964 гг.: личности и власть. Екатеринбург, 2009. С. 60–61.
348
Там же. С. 38.
349
ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 82. Д. 118. Л. 152.
350
Президиум ЦК КПСС. Т. 1. С. 863.
351
Президиум ЦК КПСС. Т. 1. С. 886.
352
Там же. С. 890.
353
Хрущев С. Н. Хрущев. С. 147.
354
Хрущев С. Н. Хрущев. С. 147.