Художник, что рисует…

А, все мои попытки доказать, что это всего лишь средства от головной и зубной боли, были проигнорированы, более того, в деле вдруг оказалось заключение экспертизы, доказывающее, что найденные медикаменты являются силдьнодействующими лекарственными препаратами из списка №1. Но и это оказалось еще не все. Самым же большим обвинением в мою сторону, оказалось то, что я якобы ограбил какого-то Хаджи Рахматулло Абдрхмана имам-хатиба настоятеля мечети «Абу Сахи», украв у него драгоценные четки собранные из камней-слез, и подаренные ему знаменитым муллой Хаджи Насреддином-Бухарским.

— Какие чётки, я в глаза мне видел никаких четок! — Попытался воскликнуть я, но мне тут же предъявили мой альбом с изображенными на них, теми самыми найденными на одном из пляжей Ташкента, драгоценными четками и горкой золотых изделий лежащих рядом с ними. С другой стороны, я попытался доказать, что видел эти четки всего один раз а то, что нарисовано, вовсе не является доказательством их кражи.

Над моими словами просто посмеялись. А приглашенный художник подтвердил, что невозможно скопировать это произведение искусства столь точно, увидев его лишь однажды. В общем, все было против меня. И хотя в моих вещах так и не нашли этих четок, в итоге решили, что я их просто продал, а найденные у меня деньги, как раз и являлись той суммой которую я выручил от продажи. Еще со стороны милиции была попытка пришить к делу изображенный там пистолет с глушителем и патронами. Из-за этого изобржения мастерская была поставлена с ног на голову, перерыли все, но разумеется ничего не обнаружили. Конечно можно было попытаться показать свой талант, и извлечь из рисунка браслет. И возможно в этом случае обвинения были бы несколько иными, но я не стал этого делать хотя бы из-за изображенного оружия. Наверняка заставили достать и его, а он несколько «грязен» хотя бы из-за того, что взят при предыдущем побеге.

В отделении милиции меня, не били, не пытали, видимо посчитав, что «показательного выступления» в моем подвале было достаточно, но сразу же отвезли в Ташкентский Следственный Изолятор, и буквально в течении недели, дело было закрыто. Ко всему прочему, оказалось, что некоторые потерявшие свои вещи «хитромудрые» граждане, подавали в милицию заявления о кражах, рассуждая так, что потерю вряд ли будут искать, а вот если найдется «краденная» вещь вполне могут и вернуть, вероятно. Так оно и вышло. В итоге многие из найденных мною вещей были опознаны, и в деле появились дополнительные сведения о моей «преступной деятельности».

И уже скоро меня ознакомили с материалами дела, которое должны были передать в суд. По всем предпосылкам мне светила статья 1613 кража в особо крупном размере, со сроком наказания от шести до двенадцати лет, или смертной казнью. Правда консультирующий меня юрист, рассказал, что последнее мне не грозит, так как кража была не у государства, а у частных лиц, но тем не менее срок может быть максимальным.

Вообще-то, по большому счету, я мог уйти отсюда в любое время. Если с этим и были какие-то проблемы в самой камере, только из-за того, что например ее стены, были отделаны под так называемую «шубу» то есть набросанный штукатурный раствор образующий на своей поверхности множество острых бугорков и ямок. Что-то нарисовать на ней было просто невозможно, как впрочем, и прислониться к стене, из-за боязни оцарапаться. Но уже однажды посетив душ, который по здешним правилам был доступен раз в неделю по пятницам, я обнаружил там как минимум пару дверей, вполне подходящих для перемещения куда угодно. Но с другой стороны, мне почему-то было даже интересно, чем все это закончится, и потому я плыл по течению, наблюдая за всей этой возней как бы со стороны. Да и по большому счету, совсем не страшился тюрьмы. Сказав при вселении, что являюсь художником, и доказав свое мастерство парой нарисованных портретов местных обитателей, тут же был причислен к когорте блатных. И если многих вновь поступающих испытывали на прочность, организовывая различные подставы, мне наоборот дотошно объясняли, что можно, а что нельзя делать на зоне. Оставалось только ждать.

Глава 15

15.

— The United Kingdom is an advanced European island country. It is surrounded by three bodies of water: the North Sea, in the eastern part, the English Cha

Я откинул в сторону учебник английского и обратился к сидящему напротив меня мужику.

— Палыч! Ну, на хрена мне все эти «Великобритания — развитое европейское островное государство». Я тебя, о чем просил? Научи меня обычному, разговорному английскому. Я ведь даже не прошу от тебя знаний, не в письме, ни в чтении. Я понимаю, что все это тоже нужно, но если это будет уж так необходимо, то вполне может и подождать. Скажи мне честно, тебе просто не хочется оставаться здесь одному? И потом, тебе осталось всего ничего, о чем ты волнуешься, это мне еще пять с лишним здесь куковать. Просто ты сейчас уйдешь, и что мне делать? Эту книжку до дыр зачитывать?

— Но ведь — это же основа, как ты не понимаешь? Ты же должен знать, что это за страна, кто ей правит, ее геогрфическое положение, наконец!

— Вот скажи честно. Допустим ты пришел в наш зачуханый советский колхоз. Ты уверен, что там все знают о том, какие страны окружают СССР и где там находится та же самая Британия, и Шотландия? Ну, допустим некоторые школьники знают, все же образование дают у нас неплохое, а их родители? Ты думаешь в Американской глубинке все иначе? Ты жестоко ошибаешься. Я не говорю даже о глубинке, но ты ради интереса поймай ВВС или Голос Америки, и послушай выступление какого-нибудь сенатора. Сенатора Палыч! Не реднека с Канзаса, а сенатора, который заседает в ихнем Рейхстаге, Раде ли что там у них вместо него. Прислушайся и будешь хохотать до утра. В Австрии у них бегают кенгуру, а Швеция граничит с Италией. Я уже не говорю о белых медведях, по их мнению, свободно разгуливающих в шапках ушанках, по улицам Москвы, пьющих водку с таджиками и танцующих с ними танго под балалайку, в Большом театре! Ты просто помешался на своем лучшем представлении о них, а на самом деле все ведь по-другому. Да если хочешь знать они ещё совсем недавно, мылись только дважды за свою жизнь, при рождении, и после смерти. Так что давай не будем мудрить и остановимся на обычном разговорном языке. Мне по большому счету, нужно уметь объясниться на бытовом уровне, и скажем что-то приобрести в магазине. Я не спорю, возможно позже понадобится и что-то более продвинутое, пока же достаточно этого. Но хотелось бы, что бы в этом не было никаких проблем. Чтобы я понимал своего собеседника, и они тоже понимали меня.

— Ты твердо решил уехать? Ты думаешь там лучше?

— Не думаю. Наверняка даже хуже, чем здесь. Но там хотя бы не сажают за то, что, кто-то смог откопать какой-нибудь клад. И уж точно никого не обвиняют в его утаивании, как Мирзо Алиева из третьего отряда. Наверняка слышал его историю. Да и, что меня здесь держит? Из родных была единственная бабушка и та уже больше года покоится на кладбище, царствия ей небесного. Других родных нет. Если и есть, я о них ничего не знаю. Со своими талантами художника, я устроюсь в любом месте планеты. А здесь все построено на лжи. И ты не представляешь насколько. Это только в лозунгах мы, все равны, а как доходит до дела, оказывается, что кто-то все же равнее. Если когда-нибудь тебе попадется на глаза книга Оруэла: «Скотный двор» — обязательно прочти. Это как раз о нас. О нашей жизни. Только осторожнее, она по-моему запрещена на территории страны. Потому и запрещена, что слишком многое похоже на реальность.

Суд, состоявшийся буквально через считанные дни, после завершения расследования, вынес мне приговор, осудив на шесть лет лишения свободы. И мне еще повезло, что судья, принял во внимание мою молодость и то, что у Андрея Маркова, не было не то, что судимостей, а даже простых приводов в милицию. К тому же он отказался засчитывать украденные у имама четки, сославшись на то, что рисунок настоящего художники, а ему предъявили фотографии моих работ, не является доказательством кражи изделия.