Страница 25 из 90
08. АБРАМ
ПОЧТИ ЧТО МАЛЬЧИК СО СКРИПОЧКОЙ
Маг-портальщик
На установление портала по маяку ушло минуты две. Надо бы добавить устойчивости. Всё-таки несколько человек должно пройти (и пройти, хм, целыми), хотелось бы, чтобы клиент остался доволен, премия и всё такое… Поэтому, когда до него дошло, что сыщика-пухляка и изнеженных папенькиных сынков с той стороны не предвидится, зато к нему готовы вломиться несколько здоровенных и мрачных мужиков, маг попытался смять портал, но в силу добавленной прочности быстро сделать это не удалось. К тому же, он с ужасом почувствовал, что с той стороны работает другой маг, поддерживающий растущее окно, в которое уже начали проскакивать незваные гости.
Он успел забежать за стол, хотел вызвать стражу, рука уже дёрнулась к амулету на шее, но тут из портала выскочила девчонка и крикнула: «Спи!»
Иван
Мастерская портальщика удачно оказалась на третьем этаже, дом стоял на пригорке, ближе к окраине. Окна, выходящие на три стороны, открывали по очереди виды на раскинувшийся в некотором отдалении золотистый пляж в обрамлении пальм и каких-то южных кустарников, на кварталы жилых особнячков и на простирающиеся до горизонта пологие холмы, расчерченные квадратами рощ, полей и виноградников. Иван постарался запомнить место — картинку, ощущение, запахи. Чем чётче представление — тем легче поставить портал. Ребята уже втащили спящего мага в светящийся проём, выпрыгнула медичка, Иван в последний раз оглянулся — всё в порядке, следов борьбы нет — и повинуясь внезапному порыву, поднял лежащий на столе том. А вот это интересно!
Он вышел в родной замок и аккуратно свернул за собой портал, постаравшись запомнить и это ощущение энергетических потоков тоже.
Замок Серый Камень
Кельда
Маг выглядел приличным еврейским мальчиком. Не хватало только скрипочки.
Не могу молчать:
— Так и тянет спросить: Аб´гаша, ты ли это?
Иван о чём-то советовался с отцом, передал ему толстую книгу. Что это, интересно? Надо будет посмотреть.
Парни посадили спящее тело в кресло напротив трона, пристегнули наручниками. Нет, портал он, наверное, мог бы скастовать и так, но вот бежать с пристёгнутым к тебе пятидесятикилограммовым креслом… несколько проблематично, да.
Вова кивнул:
— Давай, буди его.
Маг зашевелился, вскинулся, осознал пристальное внимание, направленное на него со всех сторон вкупе с наручниками и мрачной обстановкой… кажется, проникся, потому как внезапно сделался очень маленьким.
— ИМЯ⁈ — рявкнул Вова.
Маг ещё больше вжался в кресло и тихо пролепетал:
— Аб… — сглотнул, — Абрам…
И тут я начала ржать. Хуже того, Поля тоже начала ржать. А за ней — Анютка. Есть у меня с дочерьми такая хрень — обострённое чувство прекрасного (зачеркнуть) смешного. Особенно у Анютки. Ей всего четырнадцать, так что с тормозами вообще туго. Я сперва пыталась сдержаться, но ничего не вышло. Что называется — в голосину. До слёз. До сгибания пополам. Кое-кто посмеивался тоже (может, за компанию?) Мужу вот не всё кажется таким же смешным, как мне, и поэтому его иногда мой ржач подбешивает. Но он — большой, сильный и мужественный, поэтому терпит.
Когда мы успокоились, Вова кивнул Пете, и в зале изрядно прибавилось света, а камин из багрового стал тёпло-жёлтым.
Абраша приободрился и маленько распрямился в кресле, но, как оказалось, рано.
— Ты почему, сучий пόтрох, решил, что можешь отправлять в мои земли кого ни попадя, а⁈
Маг снова сжался и пискнул:
— А… а… разве нельзя? Приличные же вроде люди…
Игорь взял на себя трудность объяснить:
— Вы там как в Жемчужном порядочность определяете — по набитому кошельку, что ли? Во-первых, твои порядочные люди явились в дупель пьяные, что само по себе — уже угроза общественному порядку. Во-вторых, следующим утром они совершили нападение на подданную нашего баронства, с попыткой изнасилования. Вторым порталом оказался переправлен мошенник-рецидивист, — маг слушал как нечто малоприятное, но не имеющее к нему непосредственного отношения. — Виновные получили свои обвинительные приговоры и пошли для отбывания исправительных работ. Один — на каторгу, на каменоломни. Другой — болота осушать.
— А третий? — осторожно поинтересовался Абрам.
— А третий получил топор в спину и теперь никуда уже не идёт. А ты теперь… не то что бы соучастник… но пособник преступников — точно. И судить тебя будет господин барон, — глаза у еврейчика широко-широко раскрылись, а рот начал совершать непроизвольные глотательные движения.
— Ты смотри, не утони там, — не удержалась я.
Абраша судорожно кивнул, но, по-моему, ничего не понял. Его огромные чёрные глаза были прикованы к сидящему на троне барону.
Вова слегка подался вперёд:
— Так что́, товарищ маг, поедем на каменоломни — или будем сотрудничать со следствием?
Абрам почувствовал просвет и задышал:
— А… а как?.. сотрудничать?
ДОБРОВОЛЬНО И С ПЕСНЕЙ
Абрам
Он сидел на койке, сильно похожей на солдатскую, и растерянно озирался. Комната вообще была выдержана в суровом стиле. Три метра в ширину, четыре в длину. Кровать, довольно высокая тумбочка, вешалка, задёрнутая шторкой, стол, табуретка. На кровати — голый матрас, серая подушка и шерстяное суровое одеяло серо-коричневого цвета. Голые деревянные стены. Как это называется, когда из целых стволов, только гладких?.. Бревенчатые, кажется… Хорошо, что есть окно, да, и даже без решёток. И даже с занавесками… Второй этаж…
Абрам выдвинул верхний ящик тумбочки — пусто. И чисто. В нижней части (с открывающейся дверцей и полочками) тоже ничего не обнаружилось. Прибирать в комнате, сказали, должен сам. Поддерживать чистоту, порядок и всё такое. Он вздохнул. Могло быть и хуже — непроизвольно передёрнул плечами — гораздо хуже… долбить камень… или болота осушать, бр-р-р…
Как этот барон предложил: семьдесят лет каторжных работ — или безвозмездного сотрудничества в профильной области на благо государства. Абрам поёжился. Семьдесят лет… И клятву такую заставили принести… на кривой козе не объедешь… Спасибо, хоть не рабскую.
В дверь дробно постучали.
— Можно?
Что сказать? Нельзя? Мало ли…
— Да, конечно!
Дверь открылась, в проём заглянул парень лет шестнадцати.
— Здоро́во! Абрам — ты?
— Да… — Абрам непроизвольно встал.
— Пошли, а то дежурный куда уйдёт — будешь до утра на голом матрасе спать.
Абрам растерянно затоптался у кровати: