Страница 60 из 93
На этот раз пришлось задействовать и их. Раз мы продемонстрировали серьёзность намерений, то и они решили не отставать, поставив во главе танкового клина «четвёрки» с более толстой лобовой бронёй. Пехота же шла без прикрытия бронетранспортёров. Видимо, пожалели для этого оставшиеся у разведбата машины.
Одна из «сорокопяток» на опушке рощицы всё-таки уцелела при обстреле. Но её перекалённые снаряды не брали броню Т-4, и мои самоходчики запросили по радио разрешение помочь противотанкистам.
Советская 45-мм противотанковая пушка
Снаряды, которыми снабдили мой батальон, имелись лишь осколочно-фугасные. Но и их с дистанции восьмисот метров хватило, чтобы развалить обе «четвёрки», выбранные в качестве целей.
От выстрелов мощного корабельного орудия слетела вся маскировка, на что немедленно отреагировали немцы. Танковые снаряды калибром 37 мм лёгких танков и даже 75-мм «окурков» Т-4 загремели по лобовой броне «соток». Да только их наклонная 75-мм броня по пробитию эквивалентна 11 сантиметрам. А ходовая часть укрыта в неглубоком капонире. Второй залп, и полетели обломки третьего Т-4, а угодившим под гусеницу 100-мм снарядом лёгкую «Прагу» опрокинуло на бок. Её добил двумя выстрелами в днище расчёт противотанковой пушечки. Дым, пламя из смотровых щелей, от которого вскоре сдетонировал боезапас. Просто «сорокопятка» стреляет намного чаще, что 100-мм орудие.
Немецкий средний танк Т-4
По пехоте заговорила шрапнелью полковая артиллерия 24-й дивизии. А от снопа шариков, вылетающих при взрыве снаряда в воздухе, не спасает и то, что человек лежит, распластавшись на земле
После этой атаки на поле севернее Томиново осталось гореть девять немецких танков. Один всё-таки успел перескочить дорожную насыпь и под её прикрытием затеряться в придорожной рощице. А без танковой поддержки пехотинцы тоже недолго продержались, обстреливая траншеи стрелков из 50-мм миномётов и, через лес, из полевых орудий.
Сразу же после уничтожения танковой роты я приказал обеим «сушкам» отойти за рощицу. И вовремя: на опушки, возле которых они были замаскированы, обрушился шквал гаубичных снарядов. За десять минут рощу перепахали вдоль и поперёк. Сочувствую пулемётчикам и расчёту 45-мм пушки, которые скрывались в ней.
— Товарищ капитан, штаб дивизии вызывает, — подёргал меня за штанину стрелок-радист.
Я в это время осматривал поле в сторону деревеньки с названием Дружба, откуда, как я предполагал, может начаться следующая атака.
— Ты почему свои машины отвёл в тыл? — заорал в наушниках голос Галицкого.
— Товарищ генерал-майор, отвёл, чтобы избежать поражения их артиллерией противника. Танки они выбили, и больше им на поле боя делать нечего.
— А немецкая пехота?
— Я же говорил вам, что мне нечем её атаковать. У машин даже пулемётов для этого нет. Не лупить же 100-мм снарядами по залёгшим пехотинцам. Тут, скорее, ваши Т-37 и Т-40 подошли бы, но им опасно соваться в чистое поле.
Лёгкий танк Т-40
— Опасно, не опасно, а врага надо бить, — рявкнул генерал и отключился.
И ведь погнал эти коробчонки вдогонку отползающим фрицам. Те вызвали поддержку артиллерии, и буквально через три минуты после первого разрыва 75-мм снаряда три лёгкие машины с противопульным бронированием горели, а три оставшиеся выжимали из своих хилых моторчиков все 40 имевшихся в их распоряжении лошадиных сил, чтобы уцелеть.