Шальная для Победителя

4. Даша

Эти твари мне за всё ответят! Сдохну, но отомщу за Коляна! А может, и не сдохну?

Сколько я была в отключке? Достаточно долго, чтобы пропустить начало стрелки. В голове стоял шум, говорить было трудно, я плохо соображала, что происходит, но адреналин и ярость, застилавшие мне глаза, делали своё дело. Убью! Положу всех!

Про этих русских говорили северяне? Они приехали за шлюхами? С виду серьёзные ребята, и оружие у них отборное. Пусть тоже без дела не стоят, если жить хотят. Мне они ничего не сделали. Их я могу пощадить.

— Эй, милаха! Полегче! — сказал коротко стриженный здоровяк, медленно снимая с себя ремень от карабина.

— Вали северян! Или тоже умрёшь! — пригрозила я, отчего толстый ощутимо задёргался в моих объятиях, как кит, выброшенный на берег. — С русскими у меня рамсов нет! Только с ними!

— Послушай, девочка, — продолжил говорить русский мужик, глядя мне прямо в глаза. Он не спешил выпускать ружьё из рук, на что-то ещё надеясь. — Парни пообещали не убивать тебя больше. Я заберу тебя с собой, клянусь! Только опусти пистолет! Иди ко мне, милая! — ласково подзывал он меня, делая знаки свободной рукой, будто собаке.

Этот здоровяк меня рассмешил. Думает, я его послушаюсь? Прикольный чувак!

Вдруг северяне всполошились, задёргались, позади меня затрещал автомат, а потом ещё один. Бандиты начали падать в траву, и это было невероятно прекрасным зрелищем! Последним упал толстый, которого я держала, потому что я прострелила ему башку.

Шлюхи с перепугу заверещали и побежали в автобус, как будто могли в нём укрыться от пуль. Наступила божественная тишина.

— Ёбаный, блять, пиздец! — прогремел голос здоровяка. — Ты чё натворила, дура?

Да пошёл он! Я уже не слушала его. Опустившись на колени перед Колей, я взяла его за руку. Она была ещё тёплой, хоть и безжизненной.

Если бы только можно было что-то исправить, вернуть время назад…

Русские ругались между собой. Здоровяк наорал на тех, кто посмел стрелять без его приказа.

— Я на такое не подписывался, Витя! Нервы сдали! Зато, мы при бабках остались. И живы! — оправдывались мужики.

Витя, значит? Уебанское имечко, как будто кот проорал, когда ему яйки прищемили. Вопил здоровяк так, что в ушах звенело. Я думала, русские сейчас тоже друг друга перебьют.

Быстро перетерев за ситуацию, они подогнали свои машины к месту побоища, добили контрольным в голову северян, достали лопаты и начали копать яму.

Казалось, что на меня им вообще насрать, все были заняты своими делами, а на меня никто не обращал внимания. Потом ко мне подошёл этот Витя и присел на кортаны рядом с Колей.

— Парень твой? Или муж? — показал он на Коляна. — Прими мои соболезнования, девочка.

Я ничего не ответила. Мне не нужны были его соболезнования, и вообще, ничьи не нужны. Так мы сидели несколько минут молча. Здоровяк смотрел на меня в упор, и мне было неприятно оттого, что он на меня вылупился. Я перехватила удобнее рукоять пистолета, не выпуская из вида мужика.

— Ствол отдай! Мы поедем дальше без оружия, — протянул ко мне руку Виктор, и я вложила пистолет ему в ладонь. — Похоронить бы мальчонку твоего… Не бросать же вот так?

Он показал на яму, в которую русские скидывали тела бандитов.

— Его нельзя с ними. Он сепаратист, — сказала я.

— Чего? — скривился мужчина. — У нас нет времени копать ещё одну яму!

— Я сама могу!

— Ладно, чёрт с тобой! — сдался здоровяк. Он приказал своим бойцам выкопать ещё одну могилу, чем вызвал их недовольство. — Водички хочешь, малая? Как зовут?

Виктор был таким здоровым, что по сравнению с ним я казалась реально маленькой.

— Даша, — прохрипела я и поднялась на ноги.

Пить хотелось очень сильно, да и переодеться бы не помешало. Светить голыми сиськами перед толпой мужиков не шибко-то хотелось. Я и так ими уже натряслась за это время. Я подобрала свои вещи с земли, и мы пошли к машине русских.

— Там ещё один в лесу. Я покажу, — сказала я Виктору, когда он протянул мне бутылку с минералкой.

От его воды я отказалась, достала свою. Может, он мне наркоты туда подсыпал? Надо держать ухо востро с этими русскими. Утолив жажду, я пошла за машину, чтобы переодеться, по пути выбрасывая из рюкзака разбитый мобильник. Я теперь совсем без связи. Может, оно и клучшему. Как я скажу Серёже, что Коля погиб? У меня язык не повернётся.

— Прости, я не могу оставить тебя без присмотра, — сказал Виктор, увязавшись следом за мной.

Пока я натягивала на себя форму, стоя перед ним в одном белье, он не сводил с меня глаз. Мужчина так откровенно разглядывал мои сиськи и задницу, что я думала, слюнями захлебнётся. Баб голых не видел? У него шлюх полный автобус, далась я ему покоцаная?

— Ты поедешь в форме? — удивился Виктор, насмотревшись досыта на меня.

— А чё такого?

— Ничо!

— У меня гонорея и лихорадка! — напомнила я ему, закидывая почти пустой вещмешок на плечо.

— Да я уже понял, что ты больная…

Из леса притащили убитого мною тощего северянина, свалили в большую яму тела и скидали туда же всё оружие. Для Коли принесли палатку. Его завернули в неё, как в кокон и опустили в маленькую яму. Малой не заслужил такой смерти и таких стрёмных похорон. Даже у моей погибшей собаки есть могила, но не у него.

С похоронами управились быстро. Я оторвала белую нашивку, указывающую на принадлежность к армии Грэя, и положила её на могилку Коли. Больше я ничего не могла сделать для него. Абсолютно ничего.

Родители Коли и его маленькая сестрёнка живы, но они никогда не узнают, как он погиб и где похоронен.

— Пора, Даша! — поторопил меня Виктор.

— Прощай, Коленька! — со слезами выдавила я из себя и пошла к русским.

— Документы есть? — спросил меня здоровяк. — Давай сюда!